Читаем Царь с Востока полностью

- Никоей вины за Государем и его людьми в смерти воеводы Смирнова нету! - глядя в глаза Белову, Саляеву, Бекасову, Лопахину и прочим первоангарцам, собравшимся в зале, Афанасий твёрдым голосом продолжил:

- Сомненья не держите в своём сердце! Наговор се, дабы рассорить Русь с державой царя Сокола! Государь наш, Никита Иванович, не учинял коварства и воеводу вашего смерти не предавал, тако же и его людишки.

- Афанасий Лаврентьевич, - морщась, произнёс Саляев. - Это только слова...

- Не токмо! - держа себя в руках, как и подобает опытному дипломату, отвечал Ордин-Нащокин. - Схватили мы боярина, что отраву в Ладогу доставил. Показал он, что получил оную в Вологде, на дворе англицкого купца Ивана Иванова Азборна...

- Нешто англичане извели... - нахмурившись, усмехнулся Белов.

- А в Вологду её привёз холмогорский купец иноземец Томас Виельямов сын Тассер, - уверенно продолжил голова приказа. - Государем приказано было его схватить и доставить в Москву.

- Тассер?! - воскликнул Ринат. - Знавал я уже одного Тассера!

- Так он был на Эзеле, - проговорил Брайан, переглянувшись с Бекасовым. - Я говорил с ним.

- В Вологде зарубили его стрельцы, - говорил Афанасий. - Когда на двор Азборна пришли мои людишки, дабы Тассера в приказную избу отвесть и учинить спрос, сам Иван Азборн яриться почал, собак пустил, да людишкам моим бока аглицкие немцы дубинками намяли. Пришлось стрельцов звати, так и вбили Тассера того. Взяли живым лишь его помощника...

- Э-э... Патрика Дойла? - спросил Саляев, подняв голову, лежавшую на кулаке.

- Нет, - погладил бороду Ордин-Нащокин. - Имя того немца Марк Петров Албрайт. Его схватили да в Москву отправили, чтобы спрос учинять. Строго с него государь наш, Никита Иванович, спросит. А Азборна велено гнать взашей с русской земли и торговлишку его пресечь, а двор его и товары взять в казну, дабы неповадно впредь было соваться куда не след.

Эзельцы снова переглянулись, на сей раз в их глазах прочиталось явное облегчение. Никому вражда с Москвой не была по душе. Что может быть хуже разрыва отношений или страшнее того, военного противостояния с Русью? Первоангарцы опасались этого более всего.

- Но ты, Афанасий Лаврентьевич, знать должон, что мы услышали только твои слова, - проговорил Брайан, поднимая взгляд на приказного голову, - а они требуют догляда.

- Словно англицкий купец речь ведёшь, воевода, - невесело усмехнулся Ордин-Нащокин. - Вот и слову моему, вижу, веры нет. Нешто я не голова Посольского приказа, а пустобрёх какой?!

Последнее предложение Афанасий произнёс, повысив голос и сжав в кулаки лежавшие на столе ладони. Глаза русского дипломата сузились до щелочек, в которых недобро играл огонёк умело сдерживаемого гнева. Покашляв, Саляев пододвинулся к Брайану:

- Зря ты... Тут не Американия, - подмигнув, прошептал он Белову. - Такой человек врать просто не может...

- Прости, Афанасий Лаврентьевич, - проговорил Белов, кивнув товарищу. - Но гибель воеводы Смирнова для нас очень тяжёлая утрата.

- Вы можете направить посольство, чтобы самим догляд устроить, государь дозволили оное, - поглаживая бороду, сказал собеседник. - А ишшо я привёз от нашего государя, Никиты Ивановича Романова, грамоту, - склонив голову, приказной голова протянул руку и в сей же миг подьячий, сидевший чуть поодаль, вложил в неё свиток. - Великий князь и царь всея Руси велел передать его великое сожаление и просит вас сохранять терпение - после того, как убивцы во всём покаются, государь самолично отпишет письмо для царя Сокола.

- Тако же, должон я говорить о горнозаводском деле на Урале, - вздохнув, продолжил Афанасий Лаврентьевич. - Государь наш предлагает ангарским мастерам стать во главе оного предприятия, благо люди ваши зело сведущи в горном деле, в литье металла и прочем.

- Это очень важное предложение, - проговорил Белов, покачав головой. - Следует оное обсудить с нашим государем Соколом.

- А ишшо потребно нам посылать отроков на обучение, - важно произнёс Ордин-Нащокин. - Это государева воля, хочет он и в немецкие земли отроков посылать, и в ангарские. Но токмо надобно нам, чтобы отроки непременно вертались на Русь.

Далее беседа пошла в деловом ключе, в которой не было места прежней отрешённости ангарцев. Московский дипломат, уроженец древней Псковщины, выходец из мелкого и весьма небогатого дворянского рода, сумевший выбиться в бояре и возглавить один из важнейших приказов благодаря своим способностям, сумел перебороть в ангарцах тот холодок недоверия, что возник у них после смерти товарища. Не обошлось и без вопроса о судьбе боярина Беклемишева. На это приказной голова ответил, что Василий Михайлович хотел было отъехать с государевой службы без спросу, а оттого по указу царя был послан он в Арзамас, на постоянное житие.

- Но коли учинится меж нами прежнее согласие, - пояснил Ордин-Нащокин, - то Беклемишеву будет дана воля уехать в Сибирь.