Этические стороны учения Генона известным образом соотносимы с отдельными положениями таких мыслителей XX в., как Ортега-и-Гассет или Николай Бердяев, однако, в отличие от них, "каирский отшельник" был ярым антиперсоналистом, ибо считал, что человеческая личность обладает ценностью лишь в той мере, в какой она служит отправной точкой для достижения высших состояний. В этом смысле он стоит гораздо ближе к Павлу Флоренскому, в чьих грудах можно найти поразительные переклички с его собственными мыслями. "Нет однообразной равнины земной поверхности, — писал отец Павел Флоренский, — но всюду — лестницы восхождений и нисхождений".[14] Истинная реальность для него, так же как и для Генона, надчеловечна, хотя она является нам конкретно и наглядно.

Одним из проявлений этой надчеловеческой реальности в нашем мире служит наличие в нем одного или нескольких "духовных центров", где хранятся сокровищницы довременных, традиционных знаний. В начале нашего временного цикла (Манвантары), учит Генон, эти святилища были относительно открытыми и доступными физическому восприятию; с течением времени неуклонный процесс духовного упадка, влекущий за собой разделение и помрачение во всех космических и человеческих сферах, обусловил все возрастающий разрыв между самой идеей традиции, теми, кто ее хранит, и теми, кому она предназначена. "Град бессмертия", который первоначально считался расположенным на Полюсе или на вершине символической "Мировой горы", превратился в подземное, потаенное святилище, таинственным образом скрытое от постороннего и враждебного взгляда. Генон любил сравнивать такое «свернутое» состояние традиции с образом ветхозаветного ковчега, хранящего в себе начатки будущего мира. Традиция, по Генону, может помрачиться, но не может пресечься, прекратить свое существование, ибо все бури и катаклизмы истории не властны над ее божественной сутью. В каком-то смысле традиция и есть «Агартха» — недоступная, недосягаемая.

Еще один смысл потаенного святилища, заимствованный из Книги Бытия — это таинственный город Луз, "Обитель живых", куда нет доступа Ангелу Смерти, — вспомним приведенную в начале статьи цитату из Конрада фон Мегенберга, где говорится о бессмертии, даруемом тому, кто войдет во дворец "владыки всех живущих на земле". Словом «луз» в кабалистических сочинениях обозначают также некую неразрушимую телесную частицу, которая символически мыслится в виде очень твердой косточки, "миндального зернышка", где пребывает после смерти вплоть до воскрешения нетленное начало, человеческого существа. Сходные теории, связывающие воедино символику неприкосновенного «ядра» вселенной и живоносного «ядрышка», скрытого в теле человека, встречаются и в других традициях: достаточно вспомнить о так называемом "ожерелье Будды", системе подкожных образований в области шеи, служащих своего рода связующим звеном между «телесной» и «духовной» модальностями человека.[15]

Развивая мысли Генона, касающиеся соотношения космических и личностных элементов в символике Агартхи, его ученик и популяризатор Люк Бенуа писал: "Рассматриваемый геометрически как начало протяженности, а биологически — как зерно, заключающее в себе всю совокупность космических проявлений, каждый такой центр является отправной точкой для развития всех пространств, времен и состояний. Что же касается микрокосмической точки зрения, то все традиции утверждают, что центр человеческого существа расположен в "пещере сердца".[16]

Сам Генон посвятил целый ряд статей сопоставлению символики "пещеры сердца" и "космической пещеры", под которой следует понимать все мироздание. В них дается более или менее исчерпывающий ответ на вопрос об Агартхе и Царе мира. "Область живых" доступна лишь тому, кто сумел отождествить "пространство сердца" с божественным "градом Брахмана", как о том говорится в Упанишадах: "Поистине, тот кто знает этого высшего Брахмана, сам становится Брахманом… Он преодолевает скорбь, преодолевает зло, освобожденный от уз в тайнике сердца, он становится бессмертным".[17]

Того, кто хотя бы чисто умозрительно вникнет в суть этого отождествления, перестанут тревожить чересчур заземленные вопросы о большей или меньшей реальности Агартхи и о ее пространственной локализации. "Географические, исторические, да и все прочие факты, — пишет Генон в заключение своей работы, — сами по себе имеют лишь чисто символический интерес, что, впрочем, не только не исключает их непосредственной реальности, но и наделяет ее высшим смыслом".

Недосягаемая Агартха — это сердце человеческое. Царь мира — человек» осознавший свою причастность ко всей полноте абсолютного бытия. Отныне над ним не властны ни звери, ни люди, ни боги.

Ю.Н. Стефанов

Глава I. ПРЕДСТАВЛЕНИЯ ОБ АГАРТХЕ НА ЗАПАДЕ