Читаем Tsar Effect полностью

Вместе с тем, Маль вёл очень активную политическую жизнь внутри Мигрирующего флота, регулярно поднимая вопрос о смене политики, избрании нового пути или хотя бы выделения больших средств и ресурсов на инициативы, которые так или иначе удавалось протолкнуть. В подкрепление своих слов он приводил вполне крепкие доводы, особенно старые добрые цифры. Главный его аргумент: «Кочевой образ жизни в космосе – это очень дорого». Ежегодно на поддержании дееспособности ключевых кораблей обеспечения флот тратит ресурсы, эквивалентные сотням миллиардов кредитов, в то время как содержание нескольких колониальных баз, где воспроизводились бы, например, сельхозпродукты, обходилось бы в десятки раз дешевле. То же касается создания ремонтных и судостроительных мощностей, индустриальных поселений и банальной торговлей собственной продукции. Создание мощного промышленного и экономического фундамента, опирающегося на планетарную инфраструктуру, позволило бы, в том числе, провести более быструю, совершенную и, что самое главное, более экономную модернизацию военного флота.

Параллельно, не ограничиваясь вышеуказанными мерами, Маль предлагал активизировать исследовательскую деятельность, в первую очередь, через спящие ретрансляторы. Цель проста – открытие абсолютно новых миров, а, следовательно, неизвестных ни расам Цитадели, ни гетам. Что позволит кварианцам развернуть массу скрытой от чужих глаз инфраструктуры или вовсе, рассчитывая на кварианскую удачу, удастся найти похожий на Раннох мир, который будет возможно заселить. Конечно, эта идея сопряжена с определёнными… проблемами, вроде Совета Цитадели и запрета на несогласованное введение в эксплуатацию «спящих» ретрансляторов. То есть… проблемы в виде необходимости такую деятельность скрывать.

Но, несмотря на здравость высказанных идей, вплоть до сегодняшнего дня Конклав капитанов позицию Маля и его сторонников не поддерживал. Точнее… что ж, мнение было не единогласным. Кварианцы, по сути своей очень консервативны и традиционны, и больше половины Конклава раз за раз отклоняло инициативы Маля, хоть и по итогам крайне жарких дискуссий. Подобные итоги слушаний в Конклаве, в том числе, и не позволяли уже Коллегии адмиралов в полной мере поддержать инициативного капитана. Да и тут стоит отметить, что адмиралы также не находили консенсуса по данному вопросу. Но есть всё-таки большой плюс у политической системы Мигрирующего флота, заключающийся в том, что в обстановке мирного времени капитаны, не связанные воинской присягой, вольны действовать свободно и независимо, имея настолько широкую автономию, насколько это вообще возможно. Это и позволяло капитану Малю продолжать подготовку к задуманным экспедициям, сбор ресурсов, информации, а также сторонников. Вместе с тем Иденна всегда отмечал для себя, что в своих действиях никогда не встречал противодействия ни со стороны Конклава, ни со стороны Коллегии, что вселяло ему уверенность, что в случае успеха он наверняка получит поддержку остального флота. Подобное отношение чувствовали и все его сторонники, находя в этом источник сил и уверенности в своих действиях.

И тут в и без того не самую спокойную жизнь капитана «Иденны» ворвалась информационная бомба… да и не только в его, а в жизни многих кварианцев. Речь идёт, конечно же, об их соотечественнике Ферусе'Нис вас Вайет, совершившем самый настоящий подвиг, который был отмечен государством, в которое его завело паломничество. Подвиг, послуживший причиной направления в Мигрирующий флот посольства Российской империи. Капитан Иденна, благодаря своей информированности и широкому кругозору прекрасно знал о существовании данного государства, в отличие от многих в Конклаве. Одна из основных стран-субъектов Альянса, Российская Империя, несмотря на относительно скромные размеры, обладала приличным военно-экономическим потенциалом, а также финансовыми ресурсами, что не постеснялась продемонстрировать, предложив вполне интересные направления сотрудничества, но… всё традиционно. Коллегия адмиралов, как и Конклав, были верны себе, ограничившись лишь благодарственными меморандумами. Кварианская политическая элита всегда настороженно смотрит на всех, кто стремится подружиться с ней, смотря меньше в будущее и больше на негативные прецеденты в прошлом.