«Руководителю хора от раба Божьего Давида, который произнес эту песню перед Господом в день, когда Господь избавил его от руки всех его врагов и от руки Шауля. Он сказал: Я люблю Господа. Он – моя сила! Господь – моя скала, моя крепость и мой избавитель, мой Бог, моя твердыня – буду уповать на Него; Он – мой щит; рог моего спасения, мое величие. Прославляемым я назову Господа и от своих врагов спасусь. Окружили меня путы смертные, устрашили толпы безбожников. Тенета преисподней – вокруг меня, передо мною – силки смерти. И в беде я призвал Господа, взмоилился к своему Богу. Он в Своем свЯтилище услышал мой голос, моя мольба дошла до Его слуха. И сотряслась, и заколебалась земля, подножия гор затрепетали и сотряслись – ведь Он разгневался… Стали видны русла рек и обнажились опоры Вселенной – от Твоего окрика, Господь, от дыхания из Твоих нозрей. Протянул руку из Поднебесья, взял меня, вытащил меня из половодья. Избави меня от моего могучего врага, от ненавидящих меня, ведь они сильнее меня. Они опередили меня в день бедствия, но Господь был мне опорой. И Он вывел меня на простор, спас меня, потому что я угоден Ему. Воздал мне Господь по моей праведности, по чистоте моих рук отпатил мне. Ибо я держался путей Господа и не злодействовал перед Богом, ведь все Его законы – со Мною, и его уставы я не отверг…»(Пс.18 (17), 1-8; 16-23).

По преданию, Давид особенно любил эту свою песню, пел ее, согласно известным комментариям «Мецудат Давид», после избавления от любой опасности, да и просто любил ее слушать в исполнении хора левитов уже в дни своего царствования в Иерусалиме.

Считается, что в дни бегства от Саула были, помимо уже вышеназванных, также сложены 31(30)-й, 63 (62)-й, 86 (85)-й, 109 (108)-й, 140 (139)-й, 141(140)-й и 142 (141)-й псалмы.

* * *

Пересказывая легенду о шершне, который спас Давида во время его дерзкой выходки с Саулом, нельзя не вспомнить, что она является неотъемлемой частью мидраша-притчи, хорошо знакомой всем любителям еврейского фольклора и с небольшими изменениями перекочевавшей и в сочинения христианских богословов о царе Давиде.

Вот как звучит этот мидраш в известном пересказе Бялика и Равницкого: «… «Как многочисленны дела Твои, Господи! – воспел Давид, – премудро все сделал Ты». Все сотворенное Тобою прекрасно, а мудрость – прекраснее всего. Но Тобою и юродство создано. Для чего оно? Ходит по улице человек в отрепьях; мальчишки за ним бегают, издеваются над ним. Приятно ли в очах Твоих зрелище такое?

– Давид! – сказал в ответ Господь, – за то, что юродство существует ропщешь ты на Меня? Клянусь, что тебе же понадобится оно! И ты не только пожелаешь его себе, но в тоске ты станешь, как милости, вымаливать его у Меня.

…Однажды, сидя в саду, Давид увидел, как шершень пожирал паука.

– Что за прок в этих тварях твоих, Господи?! – сказал он. – Шершень портит соты и сам ничего не производит полезного; паук целый год ткет, а одеться не во что.

– Давид! – отвечал Творец. – Ты издеваешься над творениями Моими? Придет время – и ты нуждаться будешь в них!..»[36]

Так в итоге все и оказалось: юродство помогло Давиду уйти невредимым из рук филистимлян, паук заткал вход в пещеру, когда он скрывался от Саула, а шершень дал ему уйти невредимым из шатра царя, «вовремя» укусив Авенира.

Думается, вряд ли стоит подробно разъяснять читателю смысл этой притчи – он достаточно прозрачен. Лучше последуем дальше за судьбой Давида, тем более, что вскоре после разговора с Саулом в ней произошел еще один драматический поворот.

Глава 8. Князь Секелага

Само собой, Давид и не подумал поверить клятвенным заверениям Саула и призывам вернуться к нему. Напротив, он был уверен, что пройдет совсем немного времени, и Саул начнет преследовать его с новой силой, ибо никогда не простит Давиду того демонстративного благородства, с которым тот дважды подарил ему жизнь.

В то же время бегать от Саула и дальше по всей Иудее Давид не мог. Как уже говорилось, многие из его 600 воинов были обременены семьями, у каждой семьи было какое-никакое имущество. Этому лагерю становилось все труднее и труднее перемещаться с места на место, и все люди Давида со страхом ждали зимы, когда над Иудеей открываются хляби небесные, кажется, вот-вот начнется новый всемирный потоп, а в пещерах по щиколотку стоит вода.

Ища выход из этой ситуации, Давид решает снова идти к Анхусу, царю Гата-Гефа, в земле которого ему нечего было опасаться преследований Саула. Но на этот раз он идет к Анхусу не как пускающий слюну по бороде юродивый, а как предводитель отряда наемников в 600 хорошо вооруженных воинов, и у него есть все основания считать, что царь не откажется от его услуг.