Борис Годунов, вне всякого сомнения, фигура в высшей степени драматичная. Правда, для русского человека образ царя Бориса ассоциируется в первую очередь не с шекспировским «Макбетом» (кстати, до 1860 г. запрещенным в России к постановке), а с пушкинским «Борисом Годуновым» (находившимся под запретом еще дольше, до 1866 г.). Между тем параллели между шекспировским Макбетом и Борисом Годуновым выглядят настолько заманчивыми, что кто-то даже не удержался от соблазна мистификации (впрочем, довольно наивной и непрофессиональной). Написав в поисковой строке словосочетание «Русский Макбет», несложно сделать «сенсационное литературное открытие»: оказывается, едва ли не одновременно с Шекспиром некий английский драматург Александр Чедиан написал трагедию «Русский Макбет». Чедиану придумана романтическая биография а-ля Дюма-отец: он якобы был незаконнорожденным сыном чернокожей невольницы и поэта Джайлса Флетчера. Правда, Джайлс Флетчер стихов не писал, его, надо полагать, перепутали с поэтом Джоном Флетчером. Далее автор мистификации намекает, что истинное авторство «Макбета» принадлежит именно Чедиану, у которого Шекспир попросту украл пьесу, заменив в ней русских героев шотландскими персонажами. Не вынеся публикации «своего труда» под фамилией Шекспира, Чедиан выбросился из окна… Что же касается самого текста, то с ним дело обстоит совсем несложно: автор фальсификации, взяв за основу перевод шекспировского «Макбета» Пастернака, заменил в нем Макбета Борисом, леди Макбет – Марией Григорьевной, Малкольма – Дмитрием, Шотландию – Россией, Англию – Польшей, танов – князьями. При этом, правда, допустив несколько совершенно диких хронологических промахов, именуя, например, Бориса Годунова «тамбовским и подольским князем» (до основания Тамбова и Подольска не дожили ни Борис Годунов, ни переживший его на 20 лет Шекспир, ни мифический Чедиан).

Между тем нельзя не признать наличия удивительных сходств и параллелей между шекспировским Макбетом и формировавшимся в сознании русских и зарубежных авторов рубежа XVI–XVII вв. образом Бориса Годунова. Своего рода «русским Макбетом», царем с нечистой совестью, тревожимым «мальчиками кровавыми в глазах», остается он в восприятии подавляющего большинства людей и сегодня. Но не станем судить царя Бориса, опираясь лишь на свидетельства Пушкина и Мусоргского, а предоставим слово Истории, ведь именно она, как писал Марк Туллий Цицерон, «свидетель прошлого, свет истины, живая память, учитель жизни, вестник старины».

В тени грозного царя

Результат, так уж повелось, приходит последним, и если действительно хочешь чему-нибудь поучиться у великого, то надо обратить внимание на начало.

Сильны были на Москве боярские семейства: славны своими богатствами и вотчинами, могучи отрядами челяди и боевых холопов, выступавших с хозяевами в военные походы; велики доверием государей, князей московских, допускавших их в свое правительство – Боярскую думу. Но более всего крепки были боярские фамилии своими родословиями, которые оберегали издревле пуще любых богатств. Потому что всего мог лишиться попавший в государеву опалу боярин – казны, вотчин, места в думе и даже самой жизни. И лишь родовой чести, дедовской славы и отеческих заслуг не мог отнять у боярина государь. Потому и определялось место боярского рода при дворе не количеством денег в сундуках, не размерами вотчинных владений, не численностью челяди, а древностью рода и честностью службы предков прежним великим государям московским. Оттого и следует повествование о первом наследнике угасшей династии Рюриковичей, царе Борисе Фёдоровиче Годунове, начать с рассказа о его предках.

Род Годуновых происходил от древнего и некогда знатного боярского корня. Предки будущего царя были боярами в Костромском княжестве, имевшем во второй половине XIII – начале XIV в. весьма сложную и бурную политическую историю. Кострома с прилежащими к ней землями несколько раз переходила из рук в руки, доставаясь поочередно представителям разных ветвей рода князя Всеволода Большое Гнездо. В 1304 г. костромским князем был провозглашен сын московского князя Даниила Александровича, Борис Данилович. Однако в том же году князь Борис был захвачен в плен сторонниками тверских князей, соперничавших с Москвой. Этот переворот вызвал столкновение между костромским вече и сторонниками Твери, в результате которого были убиты несколько бояр, в том числе боярин Александр Зерно, считающийся основателем известных впоследствии боярских родов Вельяминовых-Зерновых, Сабуровых и Годуновых. Надо полагать, Александр Зерно был в числе костромских сторонников тверских князей. Его потомки, Годуновы, продолжали владеть вотчинами под Костромой и через 300 лет после гибели основателя их рода.