Читаем Трынделки полностью

От этой внезапной вспышки света я и проснулась. Дальше такой сон смотреть невозможно, это уже за гранью жизни и смерти. Открываю глаза, и вижу – о чудо! Надо мной мое отражение в зеркальном потолке. Так себя я еще никогда не рассматривала! Лежу и думаю: "Какая же я все-таки красивая! Я необыкновенно красивая!" Любуюсь собой, все во мне безупречно и совершенно: и разметавшиеся волосы, и вскинутые руки, и грудь, полуприкрытая одеялом, и щиколотка левой ноги, небрежно заброшенной на бедро спящего рядом мужа. Абсолютно все – сплошная красота! Ощущаю взгляд на себе, мой родной мужчина уже с открытыми глазами, и, не шевелясь, меня рассматривает через зеркальный потолок. Он чуткий, всегда просыпается, когда я проснулась. Смотрит, смотрит и вдруг говорит: "Какая же ты красивая!" Ну как можно не любить друг друга! После этого путешествия через девять месяцев у нас родилась доченька.

Любовь к медленным странствиям

      Медленное путешествие – это не передвижение черепашьим шагом, это вообще не выбор способа передвижения и маршрута. Это возможность быть в контакте с местом своего странствия, временем, окружающей средой, людьми, а самое главное с тем, с кем ты разделяешь все радости и трудности путешествия. С собой, в первую очередь. Это возможность принимать и считывать то, что недоступно поверхностному взгляду. Проникать в атмосферу, улавливать культурные коды, чувствовать силу места. Для меня все это создает поле особого путешествия.

      А началось мое пристрастие к медленным странствиям еще в детстве. Выросла я в ближайшем Подмосковье, в очень камерном месте, которое даже в своем названии уже предполагало безмятежность и расслабленность – "Дом отдыха". Располагался этот дом отдыха в исторически заряженном и очень живописном месте на берегу реки. Я привыкла к далеким прогулкам в лес, к безграничности передвижений туда, куда хочу, где мне будет интересно. Я чувствовала себя свободной на природе, это было мое пространство и мои владения, которые по мере моего взросления становились все шире и шире. Лесные просторы давали много возможностей, я всегда была занята интересными делами. Иногда я их разделяла с подругами, или с родными. Но чем старше я становилась, тем чаще предпочитала странствовать одна. Мне никогда не было скучно. Наоборот, лес был для меня моим большим домом. В памяти хранились все приметы и особенности мест, я чувствовала настроение леса, легко ориентировалась в пространстве. Будучи взрослой, я осознала, что меня влекло эстетическое наслаждение красотой природы, которое потом переросло в увлечение фотографией. Именно с прогулок и с привычки любоваться тем, что вижу, и началось мое творчество. Главное, что давало такое уединение – это возможность быть сама с собой.

      Я чувствовала себя в безопасности в родных краях. Встретить дикого животного – словно ощутить удачу в своих руках. В те времена в Подмосковье еще можно было увидеть зайцев, лис, видела пару раз кабанов, заставала врасплох лосей. Не буду рассказывать о птицах и мелкой живности, которые встречались в большом количестве. Я научилась читать следы и могла угадывать события, которые происходили раньше, и что было потом. Все это было как-то естественно. Я росла на свободе и наполнялась красотой и удовольствием от этой красоты.

      Это продолжалось до тех пор, пока не начали вырубать живописные березовые рощи и завозить на их место железобетонные блоки для постройки коттеджных поселков. Потом появились заборы, шлагбаумы на проселочных дорогах. Окрестные леса постепенно замусоривались, зарастали непроходимым кустарником. Возле огороженных строек воняли туалетные ямы, охранные собаки угрожающе лаяли и набрасывались. В безлюдных местах можно было встретить сомнительных типов, с которыми юной девушке лучше вообще не встречаться.

В доме отдыха вместо отдыхающих отрывались бандиты. Круша деревянные шезлонги и кабинки для переодевания, они разъезжали на джипах по пляжу, напивались до дури, орали и бычьими тушами плюхались в воду. Потом и вовсе главный корпус старого дома отдыха сгорел. С пожаром канули в неизвестность и хрустальные люстры, старинные бильярдные столы, дубовая библиотека и много чего ценного для кого-то.

Мои ощущения безграничного свободного простора были подорваны, это вызывало у меня раздражение и даже гнев, долгое время я вообще не могла признать, что кто-то покушается на мою пространственную свободу. Точно такие же чувства испытывал Юксаре, отец Снусмумрика, когда видел таблички с запретами вроде "вход запрещен", "по газонам не ходить" и подобными. Окончательно меня добило осознание того, что я в своем родном месте не могу жить так, как привыкла с детства, и быть в безопасности, и я покинула эти места.