Читаем Трудные дети полностью

Он не стал отвечать, если вообще слышал вопрос, да и мне оказалось не до того. Было тесно, душно, потому что мы так и не включили кондиционер, и запечатанная машина, казалось, пропиталась ароматами желания. А я с ума сходила под его руками, чувствуя такую злость, похоть, желание наказать за сегодняшнее поведение и просто нужду, приправленную порцией адреналина.

Марат что-то такое сделал, и заднее сиденье разъехалось, превратившись в добротную и достаточно просторную кровать. Я попыталась подняться и сесть на колени, но мужчина придавил меня сверху, сжал мои запястья над головой, сорвал с себя галстук и начал с ним возиться, помогая себе одной рукой и зубами.

— Что ты делаешь? - с легкой опаской спросила я. - Ты что задумал?

— Увидишь, - с мрачным торжеством сверкнул он глазами.

— Марат…

Я замолчала, и мои глаза расширились от удивления, когда мужчина крепко обмотал мои запястья галстуком, связал их вместе и привязал к поручню автомобильной двери. Я была так удивлена, что даже не сопротивлялась вначале. Зато потом выгнулась, пытаясь спихнуть с себя тяжелое мужское тело, засучила ногами и задергала руками, мешая себя привязать. Марату было тяжело одной рукой привязывать меня, а другой - удерживать сопротивляющееся тело, поэтому в какой-то момент он просто сел на мои бедра, зажав брыкающиеся ноги, и в два счета закрепил запястья.

— Хватит дергаться, - как голодный волк, ласково мне улыбнулся, и пробежался взглядом по моему стройному и голому телу. Грудь тяжело вздымалась, привлекая внимание к налившимся кровью соскам. Я извивалась, пытаясь вроде как сбросить его с себя, но на деле лишь скользила по внушительной эрекции, и мое дыхание с каждым прикосновением становилось все более учащенным. Марат же кончиками пальцев проследил тонкую колонну шеи, задержавшись на отчаянно стучавшем пульсе, скользнул вниз, погладил соски, и я затаила дыхание, когда он это сделал. - Вот видишь. Все не так неприятно.

— Мне больно.

— Врешь.

— Мне неудобно.

— Врешь.

Марат привстал, и я согнула ноги в надежде хотя бы вдарить заносчивого упрямца. Не получилось. Он лишь засмеялся моей попытке проверить его пресс на прочность, поцеловал лодыжку, лизнув гладкую кожу, и принялся расстегивать брюки.

— Я ненавижу тебя и твою машину.

Он весело рассмеялся.

— Врешь. Тебе нравлюсь и я, и моя большая машина, в которой ты сейчас с таким удобством лежишь.

— Я не хочу тебя.

Марат к этому моменту успел полностью раздеться и усесться между моих широко разведенных бедер.

— Проверим, но я на сто процентов уверен, что ты…врешь.

Он снял только трусики, оставив тонкие чулки и пояс. Шелковая белая ткань была унизительно мокрой, пропитавшейся моими соками, и когда чечен, ухмыляясь, продемонстрировал доказательство моего желания, я рассерженно дернула головой, отвернувшись в сторону.

— Я же сказал, что ты врешь.

— Ненавижу.

Шершавые пальцы сжали чувствительные вершинки, и я задрожала, невольно разводя колени еще шире. Марат наклонился и с силой втянул в рот твердый сосок, а руками скользнул вниз, пощекотав ребра, погладив дрожащий живот и еще ниже, не давая мне сомкнуть ноги. Я в беспамятстве металась по широкому светлому сиденью, отбросила напускную злость и браваду, и жаждала, чтобы он дотронулся до меня, именно там, где нужно мне. Но Марат медлил, легкими, словно крылья бабочки, касаниями ласкал чувствительную кожу внутренней стороны бедер, поднимался выше, почти трогая меня, и снова ускользал, не забывая одаривать ласками и другую грудь.

Это продолжалось долго, и я начала постанывать, умоляя Марата идти дальше, а не дразниться. Я не могла двигаться, было жарко, темно, и пусть сиденье раскладывалось, пространство казалось тесным, а мужчина - неимоверно близким. И когда Марат глубоко ввел в меня один палец, я застонала в полный голос, выгибаясь и двигаясь навстречу его руке. Это было так хорошо и мощно, что я унизительно молила о большем, не в силах лежать без движения и просто ждать.

— Сашка, я так тебя хочу! - выдохнул Марат мне куда-то в живот, но я совсем не понимала смысла его слов. Я вращала запястьями, пытаясь высвободиться и получить долгожданную свободу, но когда мужчина спустился ниже, я издала низкий протяжный стон и приподняла бедра, в надежде хоть немного удовлетворить сжигающее меня желание.

— Развяжи!

— Нет.

—Черт! Поцелуй меня!

Он засмеялся и…не сделал, как я просила. Он делал, как хотел сам.

Мужчина двумя пальцами сжал твердый и чувствительный клитор, и я с отчаяньем подалась вперед, ощущая неминуемую разрядку так остро, что хотелось кричать. Умелые пальцы двигались по чувствительной плоти, лаская ее мощно, умело и в то же время слишком слабо.

— Марат, пожалуйста, поцелуй, - просительно прохныкала я, извиваясь под его ласками.