Читаем Труд во имя полностью

Оказалось, их семье на три недели решили оставить свою дочку Михаил с Алиной, сотрудники, топ – менеджеры «РосПиара». Они улетели в срочную командировку в Индию – разрулить какой – то GR – вопрос с местным министерством связи в интересах крупного российского оператора, клиента агентства Геннадия. Вера Марковна решила, заодно, и оформить им отпуск – пусть убьют двух зайцев сразу: решение вопроса займет примерно неделю и четырнадцать дней на поплавать в Тихом океане.

Полная антисанитария и отсутствие прививок делали пребывание дочки с родителями весьма опасным. Вера легко согласилась посидеть нянькой. Она собиралась же стать мамой! И вот, подворачивается бесплатный тест – драйв. Тем более что именно в ближайшую неделю она не собирались выходить на работу – проводила редактуру книги рассказов Геннадия Петровича. Прерываясь на кормления и пеленания, работала до изнеможения в конвейерном режиме – пока Геннадий дописывал очередной рассказ, Вера редактировала и исправляла грамматические ошибки. К вечеру – еле доползала до постели.

– Гена, ну расскажи сказку.

– Кому, Алёнке? Она спит уже.

– Мне. Мне расскажи.

– Я сплю почти.

– Ну и что! Ну, пожалуйста.

– Ладно. Слушай.

Геннадий Петрович любил рассказывать сказки. Особенно интересные истории получались, когда он пребывал в пограничном состоянии между явью и сном. Любая сказка, кто бы ни был её героем, получалась всё равно про сказочника и его личный опыт. Геннадию очень запомнилась чья – то фраза о том, что в каждой сказке есть немного сказочника, в каждой картине (даже не автопортрете) – весь художник, в каждом тексте (даже не в автобиографии) – весь писатель[6]. Это утверждение стало для него максимой и исподволь управляло каждой новой историей.

– Слушайте сюда. – Геннадий обратился к Вере и спящей малышке.

Геннадий начал свой рассказ:

– Жил был Слон. И жил он в Африке. Жил, как все, и не тужил. Ел, пил, таскал брёвна. Но было у него две особенности. Слон был слишком умный. И он был очень белый.

Однажды у Слона появилась подруга – Чёрная ворона. Её интеллект был наоборот, очень слабенький по сравнению с сородичами, но она всё равно была даже чуть – чуть умнее Слона.

И пошли – полетели как – то раз Слон и Чёрная ворона на охоту в выходной день. Работать ни Слону, ни Чёрной вороне сегодня было не надо, и они решили устроить себе активный отдых. А Чёрная ворона работала экскурсоводом и знала тропки Африки все до одной.

И вот, идут они по саванне: идёт белый Слон, летит Чёрная ворона. Охотятся: Чёрная ворона высматривает добычу, а Слон подкрадывается к ней и оглушает её хоботом.

Но в этот раз охота не задалась. День был холодный – всего плюс тридцать пять, и все звери сидели по домам, никуда не выходили. И прошли – пролетели Слон с Чёрной вороной пять километров, семь километров, десять километров – никого не встретили. Полчаса бродили, час, три часа.

«Двадцать километров, тридцать километров. Что – то большая скорость у Слона получается…» – Геннадий «завис» на половине пути в царство Морфея, замолчал. И если бы Вера Марковна не подала голос, не было бы у сказки про белого Слона конца: «Продолжай!»

– Да, шли они, шли, и никого не встретили.

Вдруг началась гроза. Слон и Чёрная ворона решили спрятаться под большим деревом. В дерево попала молния. И огненная стрела попала в Чёрную ворону. Её убило. Слон посмотрел на неё и тоже умер от разрыва сердца. Дождь кончился, наступила ночь.

Утром выглянуло солнце. Под деревом лежал белый Слон, который стал серым от грязи. И – белая ворона, которая стала тоже серой от пепла, который ее обуглил после удара молнии. Днём их нашли люди и даже не поместили в музей, потому что смерть их сделала обычными людьми. Вернее, обычными животными – серыми.

Геннадий уже собрался заснуть. Но вспомнил, что сказка, должна быть оптимистичной и обязательно с моралью. Поскольку все сегодня умерли, то надежда была только на мораль.

– А мораль? – Вера Марковна ждала хороший конец.

– Мораль такова, что надо жить. Надо жить ярко, красиво, умеючи. Потому что за жизнь после смерти мы не отвечаем. Только в жизни надо быть ярким, светить и любить друг друга. Нам недостаточно быть избранными по природе, важно эту избранность реализовывать и наслаждаться ей.

– Понятно. Всё равно грустно. Всё, спим.

– Нет, давай может, чайку попьем на сон грядущий?

– Пойдем.

Нет ничего лучше, чем посидеть в тишине. Конечно, это не из анекдота про то, что чтобы лучше жить, надо купить козу, а потом от нее избавиться. Но что – то похожее. Если днем детка была на откупе у няньки, то вечера Геннадий Петрович и Вера Марковна одевались в шкуры молодых немолодых родителей. И кино, и вечерние культпоходы временно были вычеркнуты из жизни. Пока, временно.

– Как думаешь, когда эта наша девочка вырастет, ей тоже придется заводить всякие Вконтакты и Одноклассники, общаться, высиживать там чего – то? – Задумчиво сказала Вера Марковна и потянула чай. Чай был горяч, Геннадий Петрович всегда ту же температуру, что у нее разбавлял молоком или водой.