Читаем Трубус полностью

— Когда шел через трубу к тебе. Я прошел, мне кажется, метров сто, понял, что идти дальше бесполезно, и повернул назад.

— И оказался здесь? Дошел, значит? У тебя просто голова закружилась, — все поставил на свои места Борецкий. — Совсем дошел.

Щеблонов сел у Трубы на корточки и пригорюнился: ковыряя песочек пальцем, задумался о чем-то своем. Смотреть было жалко, такой он был грустный, с головой, обмотанной полотенцем.

Борецкий сначала подул на него, а потом стал обмахивать журналом «Смена».

— Попробуй-ка теперь ты! — надумал наконец Щеблонов.

Борецкий свернул журнал в трубочку и, сказав: «Я скоро», вошел в Трубу.

— Я тебя ждать буду, — со слезой в голосе сказал ему Щеблонов и поспешил встречать его на другой конец Трубы.

Борецкого не было долго.

— Ну? — крикнул в Трубу истомившийся Щеблонов. Он снял с головы полотенце и вытер мокрое от пота лицо.

— Здесь кошка! — крикнул Борецкий. — Хватит, я возвращаюсь.

Но вышел он из Трубы, как и ожидалось, прямо к Щеблонову.

— Смотри-ка, выбрался!

Борецкий же, казалось, нисколько не был этим удивлен.

— Я там журнал посеял, — такой он был невозмутимый, что его, вероятно, самого жуть брала. — Кошмарная труба, — все же произнес он, потягиваясь и разминая спину.

— Туда идти — не дойти, а обратно повернуть — не вернуться, — бормотал Щеблонов. — Бог знает куда зайдем…

Отчаянно работая педалями, подпрыгивая на кочках, мимо них пронесся пионер на звенящем велосипеде.

— Что она мне напоминает, эта труба, никак не вспомню, — мучился Щеблонов. — Черные дыры? Нет?

— Какой-то парадокс… Что-то из теории относительности.

— На гиперпереход не похоже? — думал вслух начитанный Борецкий.

— То ли мне снилось нечто подобное, когда идешь, идешь, тащишься из последних сил, потом пугаешься…

— На Рог Изобилия не похоже?

— Ребус. Ничего понять нельзя, — ломал голову Щеблонов.

— Трубус… Это ведь надо умудриться такую дрянь сварить. Умельцы! Вот ведь хреновина, ничего не скажешь! Бракоделы! — ругался Борецкий.

На следующих семи-восьми страницах рассказа Щеблонов и Борецкий, пытаясь во что бы то ни стало разобраться в случившемся, заходят и выходят из Трубы, бродят по ней в разных направлениях — вдвоем и поодиночке, экспериментируют: то веревочку протянут, то камешки круглые катают, то еще что-нибудь придумают, даже задом наперед в Трубу входили. Простучали ее изнутри и снаружи, проследили каждый свой шаг, сожгли два коробка спичек, все вроде бы осмотрели, по результат был прежним: им не удавалось пройти Трубу насквозь, если они шли по ней все прямо, и, лишь повернув назад, они добирались до ее конца. Трубус, одним словом, как верно заметил кто-то из них, кажется, Борецкий.

— Эй, мальчик! — остановил юного велосипедиста Щеблонов. — Дай дядям велосипед на пять минут.

— Пожалуйста, — сказал добрый мальчик. — На пять минут, а то мне уже пора домой. Мне не жалко. А зачем вам?

— Зачем нам? — спросил Борецкий.

— Мы с этим дядей, — кивнул на него Щеблонов, — хотим по этой Трубе проехать.

— Ну да? — поразился пионер. Такая возможность ему не приходила в голову.

— Ну уж нет, — разволновался Борецкий, — дураков нашел, ведь это черт те куда заехать можно, что мы вообще здесь понимаем, ведь мы ни фига не понимаем, а лезем, в трубе двадцать метров, а мы ее уже чуть ли не километрами меряем! Я и не умею на велосипеде, не помню, когда последний раз садился, и не проси!

— А можно я сам? — предложил храбрый пионер. — Я запросто!

Они опомниться не успели, как пионер, лихо вырулив на свободное место и разогнавшись, с ходу въехал в Трубу.

— Эй, стой! Ты куда!

— Эй, мальчик! Давай назад!

— Назад давай!

— Что теперь делать будем? — забеспокоились они, когда стало ясно, что пионер может далеко уехать.

— Кто только делает такие трубы! — удивился Борецкий.

— Надо парнишки дождаться, — сказал Щеблонов.

Жмурясь на солнце, из Трубы вышла рыжая кошка.

— Не запылилась, — сказал Борецкий.

Щеблонов смотрел на кошку отсутствующим взглядом.

— Я все пытаюсь понять, как же так получается: с одной стороны, труба уходит куда-то в бесконечность, а с другой — нам удается из этой бесконечности выбраться? И вообще…

— Я уже и не пытаюсь что-либо понять.

— А давай спросим у Автора, — предложил Щеблонов. — Он-то должен знать.

— Ну что, ребята, приуныли, — сразу отозвался Автор. — Какие трудности?

— Тут вот труба… мы что-то совсем уже…

— Я ее сам сюда положил, на краю пустыря. Что, мешает?

— Я ничего не слышал и слушать ничего не буду! — рассердился вдруг Борецкий. — Нет никакого автора, и никогда не было! Не верю я в это, я атеист! — вскричал он, но сразу осекся, когда Автор явил ему свой лик.

— Ладно, чего уж там, — махнул рукой Щеблонов. — Пусть с ним.

— А что касается самой Трубы, то похоже, что… — продолжал Автор, — что пространство в Трубе меняет знак. Возможно такое?

— Меняет знак? На что?