Читаем Троцкий. Книга 2 полностью

Сильнейший гнев Сталина вызвала другая большая статья, написанная Троцким и появившаяся сразу в нескольких буржуазных газетах. Она была озаглавлена: "Как могло это случиться?". Еще никогда публично Сталина так убийственно не критиковали. В самом же начале статьи Троцкий ставит вопрос: "Что такое Сталин?" — и тут же отвечает: "Это наиболее выдающаяся посредственность нашей партии… Политический его кругозор крайне узок. Теоретический уровень столь же примитивен. Его компилятивная книжка "Основы ленинизма", в которой он пытался отдать дань теоретическим традициям партии, кишит ученическими ошибками… По складу ума это упорный эмпирик, лишенный творческого воображения… Его отношение к фактам и людям отличается исключительной бесцеремонностью. Он никогда не затруднится назвать белым то, что вчера называл черным… Сталинизм — это прежде всего автоматическая работа аппарата…"[5]

Дальше — в этом же духе. Сталин распорядился пригласить Ярославского, члена Президиума ЦКК ВКП(б). Когда Ярославский пришел, Сталин молча кивнул ему, сунул в руки перевод статьи Троцкого, показал на стул:

— Читай. Подумай, как ответить мерзавцу…

А тем временем изгнанник в Константинополе искал пристанища. Обсуждая с женой и сыном планы проживания в этом городе, Троцкий неожиданно вспомнил, что именно здесь, в Константинополе, в ноябре 1873 года родился его бывший товарищ, а затем непримиримый политический противник Юлий Осипович Цедербаум (Л.Мартов)… Жизнь непредсказуема: Мартова давно нет, а вот он теперь здесь. Троцкий почувствовал, что после того как пресса раскрыла его новое местопребывание, необходимо достаточно надежное новое жилье. Один из сотрудников консульства, служивший под началом Троцкого на фронте, улучив момент, осторожно сказал изгнаннику:

— Самое надежное место — на каком-нибудь острове в Мраморном море: там относительно безопасно и Константинополь близко.

— Пожалуй, верная идея, — пристально посмотрел Троцкий на незаметного человека средних лет.

И уже к вечеру следующего дня пристанище было найдено: остров Принкипо, в полутора часах плавания на пароходе от Константинополя. На крошечном островке разместился небольшой рыбацкий поселок, куда раз в сутки приходил маленький пароходик, привозя двух-трех пассажиров и забирая рыбу. Любознательный Троцкий тут же узнал, что в старые времена остров был местом ссылки знати, на которую пал гнев византийских императоров.

Троцкий снял старый дом и с помощью двух приехавших из Германии сторонников привел его в состояние, пригодное для жизни и работы. Усилиями Натальи Ивановны в доме появились даже признаки уюта. Впрочем, Троцкий не собирался здесь долго оставаться: уже пошли его запросы в Париж и Берлин о разрешении для проживания там ему и его семье. Он еще не знал, что предполагаемое кратковременное пребывание на острове продлится долгих четыре года…

Троцкий сразу же начал много писать, изредка прерываясь, чтобы выйти в море с рыбаками, с которыми быстро сошелся. Из его писем видно, что он увлекся рыбной ловлей. В своем письме к Елене Васильевне Крыленко-Истмен он пишет: "…у меня есть к вам большая просьба по рыболовной части. Не сможете ли вы мне купить рыболовный шнурок — для подводных удочек, который употребляют на больших рыб… Хорошо бы метров 200". Через полтора месяца пишет ей же: "Шнурок для рыбной ловли получил с благодарностью…"[6] Но чтобы жить здесь, нужны были деньги. "Сталинской подачки" хватило лишь на первое время. Пришло, правда, несколько переводов от семьи Росмеров и супругов Пассов. Но этого было явно мало. Предстояло теперь жить и кормить себя, семью, а также двух-трех секретарей, без которых Троцкий уже обходиться не мог. Тем более что он решил выпускать небольшой журнал "левой" оппозиции. Нужны были деньги. Их мог дать только его литературный труд.

Имя Троцкого было столь известно, что желающих публиковать его произведения оказалось немало. Уже за первые его статьи в "Дейли экспресс", "Нью-Йорк геральд трибюн", "Нью-Йорк тайме" и других газетах, как пишет Дж. Кармайкл, Троцкому заплатили 10 тысяч долларов. Несколько позднее он договорился напечатать свои мемуары "Моя жизнь" в одном американском издательстве и получил аванс в семь тысяч долларов, согласился опубликовать (в виде статей) книгу "История русской революции" в "Сатердей ивнинг пост" — и это принесло ему в общей сложности еще 45 тысяч долларов[7]. По тем временам это были уже достаточно солидные деньги. Но… все дело в том, что авансы Троцкий брал под ненаписанные книги. Их еще нужно было создать, выстрадать. И как бы ни был талантлив автор, создание книги — каторжный труд. Но другого выхода не было. Учитывая любовь Троцкого к писательству, это было для него желанной "каторгой".