Читаем Троцкий. Книга 2 полностью

Но развязка приближалась. Сталин и его новое окружение сделали ставку на непрерывную дискредитацию Троцкого и его сторонников, постепенную изоляцию их от масс, создание образа "маловеров" и "капитулянтов". В итоге Троцкий, ставя глобальную цель — победу мировой революции, предстал перед страной и партией как человек, отрицающий возможность создания социалистического общества в СССР. Этот образ в общественном сознании в большей степени сумел создать Сталин, но отчасти повинен в этом и сам Троцкий. Опальный лидер максимально помог здесь генсеку. Он писал различные заявления, протесты, обращения, справки и адресовал их в ЦК, Политбюро; в них он подвергал резкой критике буквально все сферы советской действительности, политики партии и государства.

Иногда это были документы, подписанные не им, а его сторонниками, но в них чувствуется направляющая рука лидера. Например, большой, более чем стостраничный доклад "Современный этап революции и наши задачи", подписанный группой членов оппозиции, редактировался Троцким, и в нем предельно ясно выражена центральная мысль: "Новая теория победы социализма в одной стране ведет к предательству международной революции ради сохранения безопасности СССР… Это означает отказ от ленинской формулы о вступлении капиталистического мира в эпоху войн и революций, ликвидаторскую позицию по отношению к мировой революции"[115].

Оппозиционеров прорабатывали на пленумах, собраниях, митингах. Сторонники Троцкого находились в глухой обороне. Их левацкие тезисы о необходимости "зажима" кулака, форсирования индустриализации, о инициировании мирового революционного пожара, невозможности построения социализма в одной стране усугубляли положение оппозиции. Масса партийцев не воспринимала предупреждений об опасности бюрократизации общества. Для рабочего, крестьянина бюрократ — это просто волокитчик, взяточник, нерасторопный чиновник. Большинство партийцев не понимало, что бюрократия государственного характера — это конец народовластию.

Культура дискуссий, политической борьбы в обществе была крайне низкой, даже в высшем эшелоне партии. Например, на августовском (1927 г.) Пленуме ЦК во время выступления Каменева, пытавшегося доказать, что разномыслие — естественно, его перебил Голощекин:

— Кто Вам написал то, что Вы читаете?

— А Вы просто дурак, — ответил Каменев.

— Нельзя ли без таких выражений? По-вашему, все — дураки, только Вы — умные, — вмешался Шкирятов.

— Это можно слышать только от глупого человека, который научился языку фашистов, — вновь ввернул Голощекин.

— Вы меня, товарищи, послали к Муссолини, — парировал Каменев"[116].

Позиции сторон были непримиримы. Оппозиция была обречена. Лидера оппозиции от тюрьмы пока спасала только его известность. Но Троцкий не сдавался.

Сталин с помощью аппарата все больше развенчивал Троцкого как героя революции и гражданской войны. Во время работы объединенного Пленума ЦК и ЦКК партии (октябрь 1927 г.) Сталин уничижительно говорил о роли Троцкого на фронтах гражданской войны, намекая даже на его трусость. Возмущенный Троцкий тут же пишет письмо Л.П.Серебрякову:

"Дорогой Леонид Петрович.

Сталин рассказывал, что будто во время его работы вместе с Вами на Южном фронте я явился на Южный фронт всего один раз, крадучись, на полчаса, в автомобиле с женой… При этом прибавил, примерно, следующее: дело было зимою, шел снег, Троцкий приехал ночью и тут же уехал, потому что ему запрещено было приезжать на Южный фронт…"

Далее Троцкий пишет, что никогда никто не запрещал ему бывать на Южном фронте, никогда он с женой на фронт не направлялся и что на Южном фронте, как свидетельствует поездной журнал, он провел недели и месяцы… Троцкий просит подтвердить вздорность утверждений Сталина"[117].

Здесь хотелось бы отметить, что Сталин и Ворошилов даже пошли на вымысел: якобы было решение ЦК, запрещавшее Троцкому вмешиваться в дела Южного фронта и "переходить его разграничительные линии". Впервые эту "утку" Сталин пустил в 1924 году, а Ворошилов повторил ее в статье "Сталин и Красная Армия".

Но опровергать публично утверждения генсека уже не было возможности. То, что говорил Сталин, тиражировали "Правда", "Большевик", другие издания. А то, о чем говорил Троцкий и его сторонники, узнавал лишь небольшой круг людей. Сталин вел наступление широким фронтом, не оставляя оппозиции надежд на спасение или хотя бы на "сохранение лица". Лидер "левой" оппозиции отчаянно отбивался.