Читаем Троцкий. Книга 2 полностью

На XIV съезде партии (декабрь 1925 г.) с содокладом от оппозиции выступил Зиновьев. Он предупредил партию об опасности бюрократического перерождения. Но аргументы были слабыми. Более сильное впечатление произвело мужественное выступление Каменева, заявившего: "…мы против того, чтобы создавать теорию "вождя", мы против того, чтобы делать "вождя"… Лично я считаю, что наш генеральный секретарь не является той фигурой, которая может объединить вокруг себя старый большевистский штаб…"[75] Но съезд встретил эти слова негодованием. Базис "левой" оппозиции все сужался. Сухие руки Сталина были воистину стальными: его хватка была мертвой. В своем письме к Молотову еще в июне 1926 года Сталин пишет, что надо "набить морду Троцкому и Грише (Зиновьеву. — Д.В.) с Каменевым" и сделать из них "отщепенцев". В сентябре замысел генсека становится еще определеннее: "Вполне возможно, что он вылетит из ПБ теперь же…"[76] В октябре 1926 года Троцкий, одновременно с Зиновьевым, был выведен из Политбюро, а через год — из состава Центрального Комитета ВКП(б). В ноябре 1927 года Троцкий был исключен из партии.

В заявлении оппозиционеров, которое подписали Л.Каменев, Г.Зиновьев, Г.Пятаков, И.Смилга, Н.Муралов, Л.Троцкий, И.Бакаев, Р.Петерсон, Х.Раковский, Г.Евдокимов, Г.Лиздин, В.Соловьев и Н.Авдеев, звучит тревога: "Неправда, будто путь оппозиции ведет к восстанию против партии и Советской власти. Зато неоспоримая правда, что сталинская фракция на пути достижения своих целей холодно наметила развязку физического разгрома. Со стороны оппозиции нет и намека на угрозу повстанчества. Зато со стороны сталинской фракции есть подлинная угроза дальнейшей узурпации верховных прав партии… Оппозицию нельзя сломить репрессией, то, что мы считаем правильным, мы будем отстаивать до конца"[77].

Проиграв уже почти все, Троцкий запоздало бросился сколачивать антисталинскую оппозиционную организацию внутри партии. К нему шли и ехали его сторонники. Проводились нелегальные совещания. Создавались группы политической борьбы. Делались попытки наладить печатание оппозиционных материалов. Устанавливались закрытые каналы связи. Но Троцкий при этом везде подчеркивал, что в противоборстве допустимы лишь идейные и политические методы. Вчерашний лидер написал несколько "памяток" и инструкций относительно того, что должны делать его сторонники в оппозиционной борьбе.

Сохранились воспоминания одного из его рядовых сторонников, Н.Н.Гаврилова, — "Моя работа в оппозиционной группе", где говорилось о том, что поручалось ее членам:

"1) активно выступать с защитой своих взглядов на партийных собраниях;

2) распространять в массах платформу оппозиции;

3) собирать деньги на бумагу и помощь товарищам, которые преследовались;

4) налаживать связи со сторонниками;

5) поддерживать связь с руководителями ленинградской оппозиционной группы…"[78] и т. д.

Ослабление позиций Троцкого было вызвано новым изменением позиции Зиновьева, который собирался каяться перед Сталиным, надеясь таким образом вернуть себе его прежнее расположение. Троцкий не очень удивился этому, вспомнив мрачное пророчество своего друга Мрачковского: "Сталин обманет, а Зиновьев убежит"[79]. Так в конечном счете и произошло.

В связи с непрекращающейся яростной критикой в печати Троцкого и троцкизма бывший член Политбюро пытался ответить в прессе. Но по указанию Сталина его уже не печатали. Нигде. Но Троцкий не сдавался. В его архиве сохранилось немало документов, явно рассчитанных на распространение в неофициальных органах печати. Вот выдержки из одного материала, отпечатанного на папиросной бумаге:

"Дорогие товарищи! Т. Зиновьев и ближайшие друзья снова после большого перерыва начинают выдвигать легенду против троцкизма… для прикрытия собственного отступления. Легенда о троцкизме — аппаратный заговор против Троцкого. В этой кляузной работе наибольшей производительностью отличался Бухарин. Смертельной карой для этого человека было бы полное издание его сочинений… С идеями шутить нельзя. Они имеют свойство зацепляться за классовые реальности и жить дальше самостоятельной жизнью.

Л.Троцкий"[80].

Дуэль "выдающихся вождей" была лишь видимостью. Поединка один на один не получилось. Сталин, лично непривлекательный и неинтересный человек, смог привлечь на свою сторону, благодаря аппарату, большую часть партии. Троцкий — яркая, талантливая, противоречивая личность, правда, значительно "полинявшая" после гражданской войны, — оказался почти в одиночестве. Небольшие разрозненные группы его сторонников выступили с большим запозданием. Их призывы к борьбе с бюрократией, комчванством, аппаратным засильем были мало понятны рядовым партийцам. В глазах большинства Троцкий стал лишь оппозиционером, фракционером, человеком, в конце концов показавшим свою прежнюю меньшевистскую сущность… Да, то была видимость дуэли. В политических противоборствах Сталин предпочитал не дуэли, а убийства.