Читаем Троцкий. Книга 2 полностью

Впрочем, "уважительное отношение" продолжалось лишь до тех пор, пока Сталин не подготовил себе нужные исходные позиции для нового этапа своей военной деятельности. В июле 1918 года Сталин из Царицына требует от Центра военных полномочий и угрожает, что если он их не получит, то будет без формальностей "свергать губящих дело чинов и командиров", а "отсутствие бумажки от Троцкого его не остановит"[60]. Военные полномочия были даны, после чего Сталин нередко стал игнорировать распоряжения Центра, в том числе и Троцкого. О том, как разрешился этот конфликт, ранее уже говорилось. Ленин смягчил удары Троцкого против Сталина, а последний из тактических соображений решил не противоречить Троцкому.

Но это были не единичные шаги. В один из дней рождения Троцкого Сталин в сопровождении своего заместителя по наркомату Бройдо неожиданно приехал в подмосковное Архангельское, где летом и осенью жила семья Председателя Реввоенсовета. У Троцкого были несколько гостей: Иоффе, Муралов, Раковский и кто-то еще. Сталин, заявившись без приглашения, сунул какой-то сверток с подарком, нескладно произнес несколько банальных фраз, выпил пару рюмок водки… Он заметил: здесь он чужой. Разговор за столом не клеился, был вялым, натянутым, неестественным. Сталин, сославшись на неотложные дела, быстро распрощался с хозяином и гостями и уехал.

Троцкий не ответил взаимностью на "знаки" к сближению со стороны Сталина. Он недооценивал этого человека как политика, а в личном плане тот был ему просто неинтересен и даже неприятен. Поэтому последовавшее в скором времени внешне незаметное выдвижение Сталина в первые ряды "вождей", особенно когда заболел Ленин, было для Троцкого довольно неожиданным. Хотя вскоре после начала гражданской войны Троцкий убедился в упорстве Сталина и в его способности в критические моменты действовать решительно и настойчиво. Иногда Троцкий сам предлагал использовать эти качества будущего генсека. Когда в 1919 году стало срываться постановление о партмобилизации, Троцкий обратился в Оргбюро ЦК и к Сталину с просьбой принять "твердые меры" в отношении лиц, легковесно относящихся к решениям высшего партийного органа. "Было бы полезно, — отмечал Троцкий, — если бы тов. Сталин написал в этом духе статью в "Правде"[61]. Со временем он убедится, что у Сталина будет еще больше твердости, когда он начнет долгую и жестокую схватку с ним — вторым человеком в революции.

До кончины Ленина Троцкий где-то в глубине души был уверен, что Политбюро позовет его занять место "главного" вождя. Именно так он позже комментировал ленинское "Письмо к съезду". Троцкий подчеркивал: "Бесспорная цель завещания — облегчить мне руководящую работу. Ленин хочет достигнуть этого, разумеется, с наименьшими личными трениями. Он говорит обо всех с величайшей осторожностью. Он придает оттенок мягкости уничтожающим по существу суждениям. В то же время слишком решительное указание на первое место он смягчает ограничениями"[62]. Троцкий был уверен: Ленин хотел именно ему передать свою власть и лишь смягчал свое "решительное указание" упоминанием о некоторых чертах его характера.

Думаю, здесь один из главных истоков дальнейшей непримиримой борьбы за власть между Сталиным и Троцким: только соперничество и абсолютная неготовность к сотрудничеству. Но последний, похоже, проиграл ее до начала. Конечно, за персональными амбициями, личной непримиримостью, столкновением характеров "выдающихся вождей" стояло нечто более важное. Шла борьба между центристскими и левыми тенденциями в партии. Сталин всегда олицетворял центр, а Троцкий — леваков. Во все времена, когда рушится центр и побеждает левое или правое крыло, это чревато бедами для общества, для государства, для партии. Но здесь произошло неожиданное: Сталин, победив "левую" оппозицию, по сути, взял на вооружение ее радикальную программу и приступил к "революциям сверху". Поэтому, желал того Троцкий или не желал, немало из его методологии (не содержания, а именно методологии) было перехвачено Сталиным и реализовано им в социальной практике.