Читаем Трон Валузии полностью

Кулл усмехнулся про себя, заметив, что бочки сдвинуты в дальней конец фургона, а перед ними расстелены шкуры.

- Закрой полог, - попросила она.

- Не надо. Я хочу видеть тебя.

- Как тебе угодно, милый! - улыбнулась она в темноте.

Кулл вздрогнул, услышав слово "милый". Точно так же его называла Маржук. У женщин что, других слов для мужчин нет?

Он взобрался в фургон и сел на шкурах. Она тут же принялась расстегивать на нем одежду. Он мягко отстранил ее.

Нет, раз уж взыграло самолюбие и он решил доказать этой вертихвостке, что силен не только в бою, то нельзя отдавать ей инициативу. Он сам все сделает. У него не кружилась голова от близости великолепного тела - он чувствовал себя примерно так же, как на арене, выходя один на один против вооруженного, хорошо обученного гладиатора. Его никто не обучал науки любви, но раз поставлена задача, он ее выполнит. Он докажет ей, что у царя Кулла есть все, что полагается иметь мужчине.

Ей-то он сейчас докажет, а народу Валузии, который распространяет о нем столь гнусные сплетни? Есть лишь один способ найти себе супругу и родить светловолосого наследника. Прав Раама, тысячу раз прав - для кого старается, для кого печется денно и нощно, чтобы страна процветала? Для какого-нибудь Каанууба, дальнего родственника царя Борны? Нет, нужен сын, который продолжит его дело...

Она аж мурлыкала от прикосновений его пальцев, желая быстрее освободиться от одежды, как горошина мечтает выскочить из стручка. Он все делал не спеша и основательно, доводя ее тем самым до исступления. Он вошел в нее, будто вогнал меч в грудь врагу.

Она была податлива в его руках, как теплый воск, она стонала и переливалась в такт его движениям, а он, закрыв глаза, сражался - но мысли его были не здесь, в фургоне, куда проникал мягкий свет луны через откинутый полог, и даже не в Грелиманусе, куда лежал его путь.

Мыслями он снова был в своем дворце, в рабочем зале, решая важный государственный вопрос: где взять подходящую супругу? Говорят, у императора Зарфхааны дочки на выданье... Или поискать в Турании, где женщин воспитывают в строгости, приучая к покорности и богобоязненности, в отличие от вольнонравной Зарфхааны? Нет, лучше всего тогда уж будет взять в жены какую-нибудь красивую девушку из знатного валузийского рода, итак многие кричат, что варвар сидит на троне древней страны... В таком случае неплохо жениться на дочери какого-нибудь верного сподвижника, вон у бора-Баллина младшая дочь уже скоро невестой станет. Муром будет счастлив породнится с царем, для возвышения которого приложил столько стараний...

Она закричала уж слишком громко, вся изогнулась под ним, сладострастный стон перешел в какой-то почти звериный рык. Ногти, что в экстазе, царапали спину Кулла, вдруг впились слишком глубоко, оставляя за собой кровавые следы, тело женщины напряглось, словно вбирало в себя силу и энергию партнера.

Кулла словно молнией пронзило, пред внутренним взором вдруг встало хихикающее лицо Раамы.

Всю страсть как рукой сняло, Кулл открыл глаза, желая освободиться от ее объятий.

Она не переставала рычать. Ее лицо, искаженное гримасой страсти, было сейчас отталкивающим.

Но в следующее мгновение Кулл понял, что это не похоть так обезобразила лицо женщины, что-то другое.

И вдруг он увидел, что уши ее заостряются, волосы словно вбираются внутрь и на таком симпатичном лице прорезаются жесткие рыжие волосики и стремительно выползают торчащие в стороны стрелки тигриных усов. Пасть разевается во все возрастающем хрипе, который уже можно назвать тигриным рыком, жемчужные зубы на глазах превращаются в грозные клыки, а ногти все глубже впиваются ему в спину.

Если бы он промедлил хоть несколько секунд перевоплощение бы завершилось и ему уже не выбраться было бы из могучей хватки тигриных лап, а смертоносные клыки уже были нацелены ему в горло.

Еще не успев осознать, что происходит, Кулл рванулся из всех сил вбок, свалился с нее и, на ходу нащупав лежавший рядом с ним меч, буквально выпал из фургона, но тут же вскочил на ноги и отбежал на несколько шагов назад.

Рыже-полосатая стремительная тень метнулась к нему из фургона, но он уже был готов и смертельно опасный для него прыжок переродившейся хищницы был прерван подставленным мечом.

Тигрица упала, вырвав из рук Кулла оружия, и смертельно раненая, в последнем яростном движении набросилась на нагого и безоружного атланта. Тигрице оставалось жить какие-то минуты, но и в эти минуты она могла утащить за собой в небытие смерти своего обидчика. Не будь Кулл варваром, выросшим в горах дикой Атлантиды, так бы оно и случилось.

Но Кулл схватил приблизившуюся к его горлу пасть с оскаленными клыками, казавшимися желтыми в обманчивом свете луны, и стал рвать ее руками, как некогда медведям в скалах родной страны.

Противоборство двух природных сил - зверя и человека, двух начал - мужчины и женщины, закончилось в пользу атланта. Тигрица прорезала ночную тишину диким предсмертным ревом и свалилась бездыханной к ногам победителя.

Кулл опустил руки, тяжело дыша, ноги дрожали от напряжения.