Читаем Троица полностью

Уорик в это время спешивался. Фаулер на это удивленно поднял брови, но тропу, на которую рассчитывал Уорик, пройти верхом было нельзя. При этом доспеха он снимать не стал, хотя это и снижало подвижность. Снова вспомнился лабиринт темных лондонских проулков в дни неистовства Кейда, и Уорик невольно поежился.

Лямками он укрепил на руке щит и вынул меч.

– За мной. Молоты и топоры впереди.

Бежать в стальном панцире и латах было невозможно. Уорик шагал со всей возможной быстротой, а за ним тянулись его три сотни. Поначалу казалось, что они намереваются усилить собой натиск на баррикады, но затем Уорик взял направо, вдоль задних стен домов. Тяжелый топот и железное бряцанье, с которым продвигалась рать, готовая крушить все на своем пути, мало напоминали приятный звон бубенцов.

Уорик добрался до того заранее намеченного дома, остановив свой отряд поднятой рукой. Фаулер, как и обещал, шел рядом, держась так близко от плеча, что впору поостеречься: а не грохнет ли невзначай обухом. Сейчас он стоял впереди всех, приподняв бровь в спокойном внимании.

– А ну-ка приподними меня снизу за башмаки, – велел Уорик. – Хочу оглядеться.

Верзила положил топор и, крякнув, поднял графа так легко и быстро, что тот, если б вовремя не уцепился за забор, вполне бы мог кувыркнуться в сад.

Уорик, облегченно выдохнув, неторопливо огляделся. За забором вдоль дома действительно тянулся проулок, настолько узкий, что пройти там мог лишь один человек. Дальше находились ворота, отсекающие дальнейшую часть улицы, ну да это как сказать.

– Опускай, – скомандовал Уорик сверху.

Фаулер ничуть не напрягаясь, без намека на дрожь в руках повиновался, и молодой граф с тихим звяком опустился на землю. Верзилу он смерил желчным взглядом: вблизи оказалось, что он доходит ему лишь до кончика бороды. То же самое, расплывшись в улыбке, понял и Фаулер.

– Силен, – мимолетно одобрил Уорик, оборачиваясь к остальным. – Забор надо снести. После этого продвигаемся в город. Если доберемся до главной улицы, всем что есть мочи орать «Уорик» и нагнать страх на неприятеля. Основное их войско обороняет Кифилдское поле, но король наверняка окружен стражей. На холме посмотрим, как быть дальше. Надеюсь, ваши легкие и сердца еще сохранят способность к бегу.

– Если у вас, то и у нас, милорд, – пробормотал Фаулер.

– Закрой рот, – сердито бросил Уорик.

Верзила замялся, а в следующую секунду получил тычок в бок от одного из топорщиков.

– А ну ты, стропило, держи рот закрытым, – сказал кто-то еще. – Или хочешь туда, растаскивать под стрелами завалы? По мне, так лучше здесь.

Это сказал один из лучников в красном (Уорик, поглядев, тайком улыбнулся: сукно чистое, не замызганное – значит, акетон носится с гордостью).

Фаулер набычился, хотя чувствовал, что общий настрой против него. Развязки Уорик дожидаться не стал.

– Рубить забор! – скомандовал он. – Топоры и молоты, вперед!

Места для расправы железа над деревом хватало всего на нескольких. Забор был старый, добротный, с толстыми поперечинами из дуба. Но не прошло и минуты, как он оказался изрублен в щепу, и в пролом первым ступил Уорик, а за ним долговязой тенью Фаулер.

Хлипкие воротца на другом конце проулка можно было вышибить одним лишь весом доспеха. Под лихими ударами молотов они буквально лопнули и брызнули обломками на дорогу. Слева сюда доносился гвалт на ближней баррикаде – рев и вопли рассвирепевших сражающихся людей. Впереди тянулся узкий проход между рядами домов, уходя вверх на холм.

– Всем туда! – прокричал через плечо Уорик. – Не останавливаться!

Краем глаза он ухватил двоих солдат в цветах Перси. Оба они остолбенели, но не успели издать и звука, как были срублены размашистыми ударами топорщиков, а затем многократно растоптаны теми, кто шел следом.

Солнце уже взошло в вышину и ощутимо пригревало спины тремстам ратникам, что сейчас вместе с Уориком взбирались на холм. Города из них никто толком не знал, хотя было понятно: король, безусловно, находится на самой высокой точке обзора. Если неуклонно идти вверх, то в конце концов он неизбежно будет найден.

Откуда-то снизу доносились тревожные звуки рогов, а также крики, что в город прорвались с обеих сторон. Уорик самодовольно ухмыльнулся: весть о том, что он на городских улицах, наверняка уже дошла до отца и до Йорка. Чтобы преградить ему путь, защитники должны будут побросать свои заслоны. Вот тогда численный перевес Йорка скажется в полной мере.

Уорик, к собственному смятению, уже дышал навзрыд; по ребрам словно лупил изнутри молот, а глаза жгло остро-соленым потом. Не помогало и то, что забрало было поднято: стремительный подъем по склону в доспехе выматывал донельзя – не хватало еще, чтоб на вершине разорвалось сердце.