Читаем Троица полностью

Тут ее голова дернулась в тревожном изумлении: вдали послышался звук рогов. Острой колючей судорогой пронизал страх, от которого Маргарет бросило в дрожь. Как они могли подойти так близко? Ведь лорд Грэй сказал: десять миль! Оставив мужа, она подбежала к выходу из шатра и вгляделась туда, где пока еще на отдалении виднелась колонна людей, близящихся к королевскому лагерю. Или Грэй каким-то образом ошибся, или же кентцы последние несколько миль одолевали бегом. В смятении и нарастающем ужасе, от которого все внутри немело, Маргарет оглянулась в полумрак шатра. Она стояла и дрожала, раздираемая двумя необходимостями, входящими меж собой в противоречие.

Стук копыт и позвякивание сбруи за шатром возвестили прибытие слуги с лошадьми. Завидев маленького Эдуарда, оживленно вбегающего внутрь, Маргарет чуть не расплакалась от облегчения.

– Беки говорит, что сюда идет войско! – сияя глазами и озорно приплясывая, сообщил мальчонка. – И еще что они «фуфьи выедки»!

Последнюю фразу он нарочито прошепелявил, имитируя ущербную дикцию герцога, которому при Сент-Олбансе повредило челюсть и нёбо, что, безусловно, сказалось на речи.

– Эдуард! – машинально взвилась Маргарет. – Лорду Бекингему не следовало произносить при тебе таких слов. И человек он слишком порядочный, чтобы его передразнивать!

«О боже, о чем я? – растерянно подумала она. – Что я такое несу, когда надо спасать мужа!»

Закрыв глаза, женщина почувствовала, что дрожит. Шум близящейся колонны, ее многоногий топот и бряцание становились все слышней. По полю тревожно разносились команды о построении королевского войска. Маргарет подбежала обратно к своему мужу и жестко ткнулась ему поцелуем в щеку:

– Генри, прошу тебя. Вставай сейчас же. Неприятель совсем близко, сейчас будет сражение. Умоляю: идем со мной. С нами.

Глаза Генриха томно закрылись, хотя он, наверное, слышал. Времени не оставалось. Скрепя сердце королева сделала выбор между мужем и сыном.

– Тогда ладно, – морщась от жалостных слез, произнесла она. – Прости меня, но я должна обеспечить безопасность Эдуарду. Да хранит тебя Господь, Генри.

Лошади Уорика вес седока в доспехах был откровенно не по нраву. На подъезде к Нортгемптону ее шкура уже вздувалась от кровавых рубцов плети и уколов шпорами. Видно, к бою придется спешиваться. Эта тварь годится лишь для таскания телег с бочками лондонским кабатчикам. От звона оружия и запаха крови она как пить дать одуреет и понесет.

Едущему рядом Эдуарду Марчу кляча попалась еще негодней. Чтобы она под ним не свалилась, он был вынужден постепенно расстаться с доспехом. Миля за милей их часть за частью почтительно принимали шагающие рядом ратники и приторачивали к себе, так что в конце концов молодой граф оказался в одном шерстяном исподнем. Вид у него был такой сконфуженный, что все лишь с пониманием отворачивали головы.

Завидев неприятельский стан, передние ряды дали об этом знать криками. Путь сюда на север, что и говорить, выдался утомительным, без передышки, зато теперь на виду замаячила награда. Посреди открытого поля – земель местного аббатства – трепетали королевские стяги со львами. По сравнению с огромной колонной королевская рать смотрелась незначительно, но Уорик уже издалека разглядел, что королевские латники хорошо вооружены, а при виде сотен конников и лучников у него опасливо екнуло сердце. Для противодействия кавалерии у кентцев не было пик, а численный перевес против хорошо подготовленных солдат – штука спорная. По коже потекли свежие струйки пота, и Уорик в очередной раз пожалел, что рядом нет отца. Тот принимал решения, которые оборачивались победой или же полным разгромом врага. Солнце еще не дошло до полудня, а на Уорика уже наползала хмарь безысходной усталости.

– Ты веришь барону Грэю на слово? – спросил, подъезжая, Эдуард Марч.

Как за старшим, командование войском было за Уориком. Вспышку неповиновения Эдуарда там, на Лондонском мосту, он не забыл, но больше разделять бремя начальствования было не с кем.

– Еще одна чертова заноза, – ответил он со вздохом. – Ну ты подумай, как ему можно доверять?

Лазутчики лорда Грэя тянулись за ними все утро и часть предыдущего дня. Один и вовсе подъехал открыто и с поднятыми руками: дескать, вот он я, с чистыми намерениями. Он привез весьма необычное предложение, и Уорик все еще пребывал в сомнении, не уловка ли это с целью выманить его на самый крепкий участок королевской обороны.

– А чего нам выгадывать? – небрежно пожал плечами Марч. – Он хотел от тебя поднятого красного стяга, ну так вели его поднять. А он или сдержит свое слово, или же мы порубим их всех на куски, с ним заодно.

Уорик, как мог, скрыл раздражение. Эдуард был еще достаточно молод и не успел сполна познать истинное людское коварство.

– Если он верен своему слову, мы атакуем его рать с фланга. Видишь, вон там? Но если его нарочный солгал и это какая-то ловушка, у Бекингема в том месте окажутся все самые отборные ратники, готовые нас растерзать.

Эдуард Марч раздражающе хмыкнул.