Читаем Тройка полностью

Бедное дитя. Это не трюк доктора Мейзера. Это сделал я. Мейзер сейчас не в том состоянии, чтобы придумывать какие бы то ни было трюки. Я же, когда меня раздражают, вполне способен разыграть партию без всякой помощи со стороны.

Наоми также заблуждалась, считая, что она здесь одна. Алекс и Ева пришли, чтобы ее спасти.

Но сначала они должны ее найти. А я представляю собой очень большое пространство, если смотреть изнутри.

Алекс нашел пустыню белого песка. Она была покрыта снегом. Из-под десятисантиметрового снежного покрова выглядывали кулачки кактусов-опунций и длинные, похожие на руки, ветки сагуаро. Яркие сверкающие снежинки кружились в воздухе.

Алекс был черной полированной механической многоножкой, длинной, как обоз с боеприпасами. Он несся по заснеженной холодной пустыне почти со скоростью самолета, разбрасывая из-под стальных ног снег и песок.

Внутри сегментов Алекса размещались ядерные реакторы, преобразователи Тесла, паровые турбины и радиолокационные приборы.

В голове многоножки располагалась кабина, в которой сидел доктор Мейзер. Доктор Мейзер и изобрел эту многоножку. Доктор Мейзер был велик и гениален.

Он был гениален, но все же… Он как-то пропустил тот момент, когда его транспортное средство сбилось с курса.

Как же мог гений не обратить на это внимания и так грубо ошибиться? Да точно так же, как все обычные люди. Он отвлекся. А затем постепенно, следуя вполне благим намерениям, он позволил одной ошибке привести к другой. Но доктор отказывался признать их.

Такое случается даже с ангелами. Пересекая огромную пустошь, можно потерять и терпение, и направление. И даже поехать в итоге в прямо противоположную сторону.

— Но я не стальная многоножка, — сказал себе Алекс. — И Мейзер мной вовсе не управляет. Забудь обо всем этом! Я ищу Наоми. А Наоми здесь нет.

Тогда исчез и Алекс.

Небо казалось огромным и белоснежным, как бумага. Наоми мотало ветром то туда, то сюда. Ноги ее почти не касались земли.

Три слона плечом к плечу устало тащились по зарослям дикого овса. На них была кожаная сбруя с деревянным хомутом. Они тащили за собой повозку с сеном.

Слоны слышали, как позади скрипят оси и дребезжат колеса повозки. Они чувствовали тепло солнца на шкурах и приятный запах свежего сена. Но они не видели бескрайнюю прерию, заросшую диким овсом, ибо ни у одного из них не было глаз. Все три слона были слепы от рождения, что, вероятно, сказалось на их характере.

В желудке у них было пусто, в пасти пересохло. Но они не жаловались. Они понимали, что иначе им грозит плеть возницы.

Иногда кто-то из слонов падал, натягивая упряжь. Тогда двое других останавливались и ждали, пока возница вылезет из повозки. Он всыпал в рот слону белого целительного порошка, и вскоре тот поднимался опять.

Иногда в особенно неудачный день кто-то из слонов мог и умереть. Если такое случалось, возница прикладывал к голове мертвого слона магический амулет и пел песни-заклинания, возвращавшие к жизни.

Умирали слоны по очереди. Умирать было приятно. Но к сожалению, это ничего не меняло.

Музыкальная шкатулка оказалась глубокой как колодец. Ева падала вниз. Пролетая сквозь черную штормовую тучу, она потеряла Алекса. Без робота она стала падать медленнее.

Ева падала вниз по бездонному белому небу, словно одинокая снежинка. Она приземлилась на замерзшем кукурузном поле. Пойдя по грунтовой дорожке через поле, Ева вскоре вышла к высокому обветшалому фермерскому домику.

Ева проскользнула в дом сквозь чердачное окошко и оказалась в полутемной холодной мансарде. Пылинки танцевали в лучах света, падавших по диагонали между высившимися повсюду квадратными ящиками и картонными коробками.

Ева не могла понять, почему она здесь очутилась. Это было явно не то место, где можно было найти Наоми. Еве надо найти белую песчаную пустыню, чтобы не затеряться в этом мире. Однако она чувствовала сильную усталость и неуверенность.

Какое-то красно-белое пятно привлекло ее внимание. Это была игрушечная машинка-грузовик, лежавшая на подоконнике слухового окошка мансарды. Маленький оловянный грузовичок, выкрашенный белой краской, лежал на боку. Ева подошла к слуховому окну и поставила фургончик на его резиновые колеса.

Это была машина скорой помощи с нарисованным на боках красным крестом. Ева пустила машинку по подоконнику. Резиновые шины скрипели на ходу, кузов дребезжал. Машина гудела почти как сирена.

«Это подошло бы Алексу, — подумала Ева. — Но Алекса здесь нет, нет и Наоми. Почему я все-таки тут очутилась?»

Затем она увидела ногу тряпичной куклы, торчащую из картонной коробки. Она подошла и вытащила куклу. Та была одета в красное бархатное платье, украшенное нарядной белой отделкой. Волосы куклы были длинными и черными, а большие стеклянные глаза закрашены коричневым цветом.