Манмут пятился до тех пор, пока невысокие волны не принялись лизать ему ноги. Узнать обладателя лица так и не удалось. Не говоря ни слова, европеец пошагал далее на восход, погружённый в собственные мысли. Ещё один километр — и вот она, новая статуя. Абсолютно те же гордые и надменные черты: скуластый, морщинистый лик сурового старца, под насупленными бровями — маленькие глаза с глубокими складками в уголках, свирепый взор устремлён в голубые дали океана, плотно сжатые губы неодобрительно изогнуты, некрупный, но твёрдый подбородок придаёт выражению жёсткости, надо лбом зияет огромная лысина, зато по бокам струятся потоки длинных волос.

— Старикан какой-то, — отчитался бывший капитан подлодки. — Мужчина почтенного возраста, человек, хотя в моих исторических архивах не нашлось ни единого подобного портрета.

Несколько мгновений на линии потрескивали помехи. Орфу раздумывал. Потом он заговорил:

— Поразительно. Простой земной дедушка — и вдруг заслужил такую честь: тысячи статуй по всему марсианскому побережью? Интересно, за что?

— Сдаюсь, — заявил Манмут.

— Или это местный колесничник? Похож он хоть чуть-чуть на бога?

— На античного — нет. Больше всего напоминает умудрённую годами царственную персону, страдающую несварением желудка. А теперь можно я всё-таки вернусь? Раз уж мы вспомнили о летающих машинах: не хотелось бы попасться на глаза врагам, стоя тут и пялясь на загадочные достопримечательности, словно раззява турист.

— Да. Полагаю, тебе пора возвращаться.

23

Техас, лес мамонтовых деревьев

Одиссей так и не поведал свою историю за завтраком, в изумрудном пузыре столовой на вершине Золотых Ворот Мачу-Пикчу. Впрочем, его никто и не спрашивал. Каждый думал о своём, и Ада вскоре догадалась почему.

Сама она почти не отдохнула, зато провела лучшую ночь в своей жизни. Как и большинство её ровесниц, девушка и раньше «пробовала секс». Однако лишь теперь она поняла, что значит «заниматься любовью».

Харман был бесконечно нежен — и вместе с тем страстен и настойчив. Будучи сильным, как лев, он сердцем улавливал её желания и настроения, всё же не позволяя им взять над собою власть. Любовники мало спали на узенькой кровати у кривого окна — их тела то и дело пробуждались и начинали предаваться ласкам прежде, чем просыпался разум. Когда солнце озарило восточный пик Мачу-Пикчу, Ада почувствовала себя другим человеком. Хотя нет, решила девушка, личность осталась прежней. Просто она словно выросла, раскрылась, наполнилась…

Аде бросилось в глаза странное поведение подруги: возбуждённый взгляд, румянец на щеках, избыточное внимание к любому слову мужчины, который называл себя сыном Лаэрта… Время от времени Ханна косилась на юную хозяйку Ардис-холла и тут же отводила глаза, будто ошпаренная.

«Господи, — дошло вдруг до Ады, — она же переспала с Одиссеем!»

Нет, не может быть. За все годы их знакомства Ханна даже вскользь не упоминала об интимных отношениях с каким-либо мужчиной. Но как она смотрит на этого бородача! И как напряжено её тело, склонившееся к сыну Лаэрта, как беспокойно переплетаются пальцы… Похоже, прошедшую ночь на Мачу-Пикчу не назовёшь спокойной.

Даэман и Сейви выделялись из общей картины. Собиратель бабочек отрывисто расспрашивал о Средиземном Бассейне, явно тревожась из-за предстоящего приключения и всё же не собираясь от него отказываться. Старуха была неразговорчива, даже угрюма, и торопилась с отъездом.

Харман ел и участвовал в беседе с самым невозмутимым видом, не показывая остальным того, что (как надеялась и втайне чувствовала Ада) поглощён мыслями о прошедшей ночи. Несколько раз девушка ловила на себе его улыбчивый взгляд, и в груди поднималась тёплая волна нежности. Однажды мужчина незаметно опустил руку под стол и погладил ногу возлюбленной.

— Ну и какие у нас планы? — спросил молодой коллекционер, когда друзья заканчивали завтрак, состоявший из горячих рогаликов (Ада с восторгом наблюдала, как искусно старуха выпекала их утром), масла, ягод, свежевыжатого сока и крепкого кофе.

— Сперва отвозим Одиссея и девушек в Ардис-холл, — пояснила Сейви, — а потом отправляемся на поиски корабля. Всё ещё рвёшься в бой, Даэман Ухр?

— Ага.

Непохоже, чтобы ты рвался, мысленно ухмыльнулась Ада. По её мнению, кузен выглядел утомлённым или слегка испуганным.