Читаем Трое с Сириуса полностью

Я согласился. Серые мрачные стены старого здания четко вырисовывались на фоне голубого неба. Я без особой охоты вошел внутрь. Снаружи солнце золотило крыши домов и верхушки деревьев, а здесь, в полутемных залах с маленькими окнами, уже царил сумрак. Я осмотрелся, стараясь освоиться с окружающей обстановкой. Вдоль стен тянулись полки, уставленные объемистыми фолиантами в переплетах из свиной кожи со стершимися от времени буквами. В центре зала стоял огромный глобус, расписанный средневековым мастером, а по углам пюпитры и кресла, украшенные искусной резьбой. Пахло пылью и стариной. Библиотекарь - старичок с желтым, как пергамент, лицом - встретил нас любезно. Он принес Барбу книгу и оставил нас одних.

Барбу бережно положил книгу на один из пюпитров и, прежде чем приняться за чтение, любовно погладил искусно расшитый кожаный переплет.

Тем временем я не спеша прогуливался по залу, разглядывая корешки книг на полках. Тут были редкие издания библии, труды алхимиков и магов, книги, написанные знаменитыми учеными Средневековья. Все это, несомненно, представляло большой интерес для библиофилов, но старые, даже уникальные книги меня не привлекали, если они не были непосредственно связаны с космонавтикой.

Вскоре мне наскучило рассматривать книги, и я отправился бродить по соседним залам.

Повсюду были выставлены произведения искусства, собранные хозяином библиотеки: оружие, дорогие ткани, картины, безделушки.

В глубине одного из залов я наткнулся на винтовую лестницу и поднялся по ней в комнату с балконом, где граф Батиани оборудовал небольшую астрономическую обсерваторию. Полюбовавшись мастерски сделанными инструментами, я попробовал посмотреть в телескоп на солнце, но ослепленный его блеском, присел в кресло. Я сидел неподвижно, смежив ресницы, и в глазах у меня расплывались желто-зеленые круги.

Вдруг до меня донесся крик Барбу:

- Влад, где ты? Скорее иди сюда! Необычное волнение в его голосе заставило меня бегом спуститься по лестнице. Барбу ждал меня на пороге. В одной руке он держал книгу, в другой - полуистлевший лист пергамента, исписанный мелкими буквами.

Сенсационное открытие

- Посмотри, что я нашел в этой книге!- воскликнул он, протягивая мне манускрипт.

Я взял листок и подошел к окну, стараясь получше рассмотреть мелкий почерк. Документ был написан по-латыни, и мне пришлось немало потрудиться, чтобы уловить хотя бы смысл написанного.

Барбу не дал мне закончить чтение.

- Это послание монаха-иезуита Телезия епископу Георгу Лепешу. В тысяча четыреста тридцать шестом году, незадолго до восстания в Бобылне, Телезий объехал села в пойме Арьеша, собирая сведения о наслоениях крепостного крестьянства. Впрочем, дай пергамент, лучше я тебе его переведу. Слушай: "По приказу вашего преосвященства я беседовал с крестьянами. Ум и сердца их отравлены жгучей ненавистью к знати, королевским поборам, барщине, десятине. В селе по названию Лункань мне довелось услышать немало ереси и крамолы. Один старик, не боясь гнева всевышнего и подстрекаемый дьяволом, заявил, что он знает больше, чем все преосвященные кардиналы Рима. По его словам, вокруг Солнца вращаются девять планет и не только на Земле есть жизнь. На планете Марс тоже-де некогда жили существа, которые обходились без королей, знати и даже без попов, а жили куда лучше, чем крепостные. Он даже утверждал, будто марсиане были такими искусными, что построили два летающих острова, Я пригрозил ему всеми земными и небесными карами, на что он ответил: если люди последуют примеру марсиан, они уничтожат несправедливый строй! Конечно, ваше преосвященство, все это дьявольские козни, но источник их - ненависть к власти".

- Что это?- воскликнул я.- Фантазия или гениальное предвидение? Как мог крестьянин в XV веке говорить о девяти планетах нашей Солнечной системы и двух искусственных спутниках Марса?!

Барбу довольно улыбнулся:

- В том-то и дело! Если бы речь шла о чем-нибудь обычном, стал бы я тебя беспокоить! Меня тоже поразил этот текст. Но ведь астрономия входит в круг твоих занятий, и я решил...

- Ты решил, что я объясню тебе, как мог крепостной крестьянин говорить о существовании Урана, открытого в конце восемнадцатого века, Нептуна, обнаруженного в тысяча восемьсот сорок шестом году, и Плутона, о котором узнали только в тысяча девятьсот тридцатом?!

- А рассказ о двух летающих островах!- перебил Барбу.- Откуда мог знать о них этот старик, когда Галилей и Кеплер тогда еще не родились, а телескопа не было и в помине! Вольтер еще не создал "Микромегаса", а Свифт - "Путешествия Гулливера", где, как ты помнишь, они писали о двух мирах, вращающихся вокруг Марса!

Мы оба разгорячились. Каждый наперебой старался привести все новые доводы в пользу давно уже сделанного нами вывода, что крестьянин из Лункани говорил о том, чего в его времена знать не могли.