Читаем Трое против дебрей полностью

Осенью 1925 года, охотясь у истоков ручья Риск, я чуть не столкнулся лоб в лоб с абсолютно незнакомым мне зверем. И мне также подсказал инстинкт, что мясо его должно быть съедобным и что лишь двадцать пять шагов отделяют дуло моей испытанной винтовки от шеи зверя, обреченного стать ее жертвой. Я вскинул винтовку, прицелился в шею животного и, надеясь на удачу, спустил курок. Каковы же были мое удивление и торжество, когда зверь сразу замертво упал на землю.

Когда мы обосновались у истоков ручья Мелдрам, там уже не было недостатка в лосях, и в любое время года требовалось лишь несколько часов охоты, для того чтобы застрелить самца. Каждое болото и каждый луг были испещрены их глубокими сле дами, и каждый клочок солонцеватой почвы в лесу был взрыт и превращен в грязь бесчисленными лосями, приходившими туда полизать соленую землю.

Весной, летом и осенью лоси паслись в более высоких местах, и все они зимой спускались в долину и ощипывали там осины и ивы. В это время года неподалеку от хижины каждое утро и по вечерам всегда паслось, по крайней мере, шесть или восемь лосей. Они затевали драки, выгоняя друг друга из за рослей ивняка, где ощипывали деревья. И чем больше лосей приходило в нашу долину, тем больше они досаждали нам.

При нашем первом знакомстве с лосями они отнеслись к нам несколько недоверчиво. И для этого было достаточно оснований. С момента возникновения торговли пушниной дикие звери Северной Америки вели безнадежную борьбу с человеком. Люди не только вторгались в нетронутую глушь и гнали оттуда ее обитателей — они губили все необходимое для существова ния и размножения диких зверей, птиц и рыб.

Однако более близкое знакомство на мирных началах не редко вызывает пренебрежительное отношение. Когда наши зимние гости поняли, что им нечего бояться, они стали так же спокойно относиться к нашему присутствию, как и лошади. И когда мне случалось встретиться с лосем на утрамбованной дорожке, ведущей от хижины к сараю, он нередко упрямо останавливался, вызывающе глядя на меня, и я был вынужден свернуть с пути и пробираться к сараю по нетронутому снегу. Было легче и безопаснее обойти лося, чем пытаться заставить его уступить дорогу.

Мысль о том, чтобы кормить лосей сеном, принадлежала Лилиан. Ее изобретательная головка всегда была полна новых идей.

— Если бы, — начала она как-то за завтраком безмятежно-спокойным тоном, — мы могли время от времени немного подкормить лосей сеном, то, наверное…

— Сеном?! — взорвался я. — Кормить лосей сеном!

— А почему бы и нет? Мы ведь вешаем птичкам ломтики сала. — У нее выходило, что кормить лосей было не труднее, чем кормить синиц.

Как раз в тот момент мой взгляд упал на лосиху с неве роятно тощей шеей. Ребра, выпиравшие у нее под кожей, были похожи на зубы вилок. За ней по пятам шел еще более тощий лосенок.

— Эта пожилая леди, пожалуй, не отказалась бы от охапки съестного, — задумчиво сказал я. — Но где взять сена? Нам едва удается вырастить достаточно травы для лошадей, не говоря уже о лосях.

Но у Лилиан уже все было обдумано.

— Нам придется расчистить еще немного почвы. И на этот раз мы посеем люцерну вместо тимофеевки или клевера. Мне кажется, что лосям должна понравиться люцерна.

— Люцерна! — пробормотал я себе под нос.

Как будто у нас мало было работы по размножению диких зверей в этих местах! И с таким невозмутимым видом Лилиан предлагала нам взвалить на свои плечи еще заботу о зимнем корме для целого стада лосей!

Конечно, Лилиан настояла на своем. Если уж она принимала какое-либо решение, то немедленно претворяла его в жизнь. Мы очистили от растительности еще один акр земли, вытащили корни и засеяли освободившийся участок люцерной. Как только семена проросли, эта добавочная часть отвоеванной у дикой чащи культивированной почвы дала урожай в три тонны сена на один акр земли.