— Чертовски холодная зима. Напоминает зиму, когда замерз бедняга Джо Иснарди. Кажется, это было за год или два до того, как ты приехал из Англии. Тогда еще не было сухого закона, и у меня здесь был бар. — Он сдвинул брови, как бы с трудом стараясь восстановить в памяти события прошлых дней. — Было сорок пять градусов мороза, когда Джо отправился дальше на восток в санях с упряжкой. За пару миль отсюда его стал дони мать мороз. У него в санях был ящик с шотландским виски, и, чтобы разогреться, он открыл бутылочку. Похоже, что пара глот ков не помогла ему согреть даже кисти рук, не говоря уже о внутренностях, и он еще раз приложился к бутылке. Через некоторое время он привязал лошадей, присел на бревно и стал лить виски себе в глотку. Так его и нашли через неделю на бревне, одеревеневшим от холода, с наполовину недопитой бутылкой в руках. Две пустые бутылки валялись на снегу.

— А что сталось с лошадьми? — полюбопытствовал я.

— А ты как думаешь? — буркнул он. — Они околели и отправились на небо. Там они счастливо пребывают до сих пор.

После упорной получасовой торговли я продал наш скудный запас пушнины и получил за нее товаров на сто семьдесят долларов. В лавке не было наличных денег, и нам пришлось обме нять каждую из наших шкурок на предметы и продукты, в которых мы нуждались.

Мы прожили в Риск-Крике три дня. Лошади отдыхали, а мы говорили о погоде со случайными собеседниками, просматривали почту и с нетерпением ждали, когда потеплеет и можно будет отправиться домой без риска замерзнуть в пути. И наконец на четвертый день при терпимой минусовой температуре мы сказали «прощай» торговому пункту и после тридцатичасового путе шествия с одной ночевкой в пути вернулись в нашу хижи ну.

Вот уже более двух дюжин раз встречали мы рождество у ручья Мелдрам. Но когда я припоминаю их все, мне кажется, что рождество, проведенное на Равнине Озерных Островов в санях при температуре — 40°, когда мы пользовались радушным госте приимством Джонни Красный Камень и его толстушки Лизи и уплетали жареного лося у полыхающего костра, было самым лучшим из всех.

Глава XIV

Молиз был горбат. Он не родился горбатым. Как говорили индейцы, он сломал позвоночник, когда ему было четыре года. Упавшая лошадь подмяла его под себя. Природа, а не хирурги ческое вмешательство по-своему поправила сломанный позвоночник, и через некоторое время Молиз снова стал ездить верхом. Но природа не могла полностью скрыть следы своей работы: горб будет на месте и когда Молиз отправится в свой последний путь.

Для меня Молиз памятен тем, что он был у нас первым нанятым работником. Несмотря на деформированный позвоноч ник, именно Молиз помог мне бороться с наводнением и обуздать воды здешнего края весной 1935 года.

Ранней весной 1935 года реке Фрейзер и ее притокам угро жало наводнение. Плотный снег в полтора метра глубиной покрывал места, расположенные на трех-четырех тысячах футах выше уровня моря. Снежный покров толщиной в девять-десять футов лежал на высоте шести тысяч футов и выше. Возможность возникновения стихийных бедствий зависела от того, когда и как будет таять снег. Обычно весной талый снег с более низких мест стекал в реку по крайней мере на три недели раньше, чем начиналась оттепель наверху. Но в тот год была необычно поздняя весна, и таяние могло начаться на разных высотах одновременно. И тогда в разливах реки Фрейзер, где она медленно течет среди пахотных земель, вблизи устья, вода может выйти из берегов и затопить фермерские участки, отвоеванные у реки, если дамбы, построенные людьми, окажутся недостаточно надежными.

Угрожающим была не только глубина выпавшего снега. В ре зультате декабрьских и январских морозов в водоемах образовалось избыточное количество льда. Если поток воды недостаточно глубок, его течение прерывается при температуре — 45°, и про мерзшая насквозь вода образует нечто вроде маленького ледяного поля. Затем, когда у ледяной пробки скапливается достаточное количество воды, поток пробивает себе путь сквозь лед, а несколько ниже опять замерзает, скованный морозом. В ручье или в реке к весне может образоваться целая серия наледей на небольшом расстоянии друг от друга. И когда во время половодья эти ледяные «поля» начинают таять, избыток воды может затопить берега.

Но весной 1935 года большое наводнение миновало наш край. В начале мая оттепель наступила в более низких местах и ручьи талого снега устремились в Тихий океан. Потоки с гор потекли лишь в начале июня. Их воды не были избыточными для реки Фрейзер. Дамбы, защищающие фермерские земли, не пострада ли, и люди спокойно трудились на полях, когда-то отвоеванных у реки, а вдоль укреплений катился полноводный поток, никому не причиняя вреда. Эти поля уже полстолетия не заливала вода. За это время дамбы были увеличены и укреплены, и за ними простирались тысячи акров почвы, покрытой травой и засеянной злаками и овощами. И все были уверены, что река Фрейзер никогда не сможет разрушить прибрежные укрепления.