Читаем Трое на прогулке полностью

– Да, но идея-то исходит от тебя, – не дал договорить мне Гаррис. – Кто сказал, что, погружаясь в унылое однообразие повседневной жизни, мы совершаем непростительную ошибку, а домашний уют разжижает мозги? Не ты ли?

– Я говорил о людях вообще, – пояснил я.

– А мне показалось, что ты имел в виду именно нас, – сказал Гаррис. – Я уже было подумал, не обсудить ли эту мысль с Кларой, естественно, сославшись на тебя; она полагает, что ты очень умный. Уверен, что стоит мне…

– Не стоит рисковать, – в свою очередь, перебил его я. – Дело это деликатное, но есть один выход. Скажем-ка, что всю кашу заварил Джордж.

Я бы не сказал, что Джордж из тех, кто, не раздумывая, устремляется вам на помощь, и этот его недостаток порой раздражает. Вы, наверное, подумали, что он с радостью ухватился за редкую возможность помочь двум старым друзьям решить мудреную задачу? Не на такого напали.

– Валяйте, говорите, – сказал Джордж, – но и я им скажу: с самого начала я ратовал за семейный отдых; вы берете детей, я беру тетю, и мы снимаем прелестный хуторок где-нибудь в Нормандии, на морском берегу, – климат там особо благотворно действует на неокрепший детский организм, а молоко такое, какого в Англии ни за какие деньги не достанешь. И не буду скрывать, что вы с негодованием отвергли мое предложение, уверяя, что одним нам будет веселее.

Люди вроде Джорджа тонкого обхождения не понимают. С ними нельзя церемониться.

– Ладно, – сказал Гаррис. – Твое предложение принимается, лично я – за. Снимаем хуторок. Ты привозишь тетю – я сам об этом позабочусь, – и так живем целый месяц. Дети тебя обожают – мы с Джей для них ноль без палочки. Эдгару ты обещал показать, как надо ловить рыбу; а как похоже ты умеешь представлять диких зверей! Дик с Мюриэль всю неделю только о том и говорили, как ты в воскресенье ревел гиппопотамом. Днем – все на пикник в лес, будет-то нас всего одиннадцать человек, а по вечерам – музицирование и декламация. Мюриэль – ты уже, наверное, наслышан – разучила с полдюжины стишков, да и другие детишки от нее не отстанут.

Джордж сдался – настоящей смелости в нем никогда не было, – но признать себя побежденным согласился не сразу. Он заявил, что это удар ниже пояса, и что раз уж мы такие подлые, трусливые, лживые и коварные типы, то он умывает руки, и что если я не собираюсь в одиночку осушить всю бутылку кларета, то он покорнейше просит налить и ему стаканчик. И тут же добавил, вне всякой связи с предыдущим, что на все это ему наплевать и он уверен, что и Этельберта, и миссис Гаррис – с их умом и проницательностью – ценят его высоко и нам ни за что не удастся убедить их, что он мог предложить такую ересь.

Разделавшись с Джорджем, мы перешли к вопросу, на что бы нам сменить привычную обстановку.

Гаррис, по своему обыкновению, ратовал за море. Он сказал, что есть у него на примете одна яхта, именно то, что нам требуется управлять ею будем сами, обойдемся без лодырей, которые только и знают, что торчать на палубе, а ты им еще и плати. Какая уж тут романтика! А вот дайте Гаррису в подручные толкового юнгу – и он сам поведет судно. Беда в том, что мы эту яхту знали! (о чем ему и поведали). Как-то Гаррису удалось заманить нас туда. Яхта пахла затхлой водой и водорослями; этот букет заглушал все другие ароматы; обычный морской воздух в подметки ему не годился – пахло, как на грязевом курорте. Спрятаться от дождя негде: кают-компания – десять футов на четыре, причем половину площади занимает плита, которая при попытке подбросить уголька разваливается на куски. Ванну приходится принимать на палубе, и стоит тебе вылезти из лохани, как ветер тут же сдувает полотенце за борт. Всю интересную работу делали Гаррис и юнга: они бросали лаг, ставили рифы, отдавали швартовы, вставали к повороту; на нашу же долю выпало чистить картошку и драить палубу.

– Ну, раз не хотите, – сказал Гаррис, – давайте наймем другую яхту – со шкипером, командой и всеми причиндалами.

На это я никогда не пойду. Знаем мы этого шкипера: в его представлении отправиться на морскую прогулку значит лечь в дрейф, как они говорят, «в виду берега», причем того берега, где остались его жена, дети, любимая пивная, разлучаться с которыми он и не собирается.

Мне самому довелось нанимать яхту. Было это давным-давно, на заре нашей супружеской жизни. Стечение трех роковых обстоятельств толкнуло меня на эту глупость: нежданно-негаданно я получил кучу денег; Этельберта стала жаловаться, что соскучилась по морскому воздуху; в то злополучное утро, совершенно случайно, читая в клубе свежий номер «Спортсмена», я наткнулся на объявление: