– Да куда ты денешься, дура проклятая?!

Клотильда усмехается, говорит высокомерным тоном:

– Я всегда умела решать свои проблемы.

– Мне не нужен ребенок, я никогда его не хотел. И не захочу. Ты… ты… ты меня обокрала. Это мерзко!

– А разве не мерзко бросать меня?

Он закрывает глаза. Клотильда чувствует, нет – знает, – что один только ее вид выводит Этьена из себя, но ей хочется заняться с ним любовью последний раз. Потянуть время. Ей теперь одинаково безразличны смерть и жизнь. Главное – коснуться его, увидеть, как он кончает. С ней Этьен всегда кончает, она умеет довести его до высшей точки наслаждения. Он отталкивает ее руку – раз, другой, но в конце концов уступает. Клотильда долго и умело ласкает Этьена, он постанывает, дышит все чаще, изливается ей в ладони, но глаз не открывает и не произносит ни слова. Чинарик и бутылка с глотком виски на дне валяются рядом.

«Это конец мира, – думает Клотильда. – Он даже не взглянул на меня. Я ему отвратительна. Мое тело, изуродованное беременностью, отталкивает его. Ему семнадцать, и он любит кошечек, а не теток!»

Этьен спит. От него несет спиртным, к губам прилипли крошки печенья. Сейчас он ей отвратителен.

Клотильде вдруг становится холодно, хочется вернуться домой, оказаться в своей комнате. «Нет, только не там. Не могу видеть ни душ, ни унитаз, ни родителей, вообще никого…»

Девушка пытается привести одежду в порядок. «Я грязная…»

Она бредет через лес к тропинке, ведущей в Ла-Комель, ориентируясь на огни на линии горизонта. Под ногами шуршат опавшие листья, издалека, с другого берега, доносятся голоса и музыка в стиле техно.

До первых домов километра два, не больше.

«Километр пешком пройти нелегко… нелегко… Может, не километр, а больше… Плевать на расстояние, эта история окончена…»

Она больше не увидит Этьена. Разве что через несколько лет. Они могут столкнуться в супермаркете или перед табачным баром в Ла-Комели и тогда перебросятся парой фраз. «Привет». – «Ну надо же, это ты, привет. Познакомься с моим мужем. Как живешь?.. Ладно, еще увидимся…»

«Все кончено. Кончено…» – думает Клотильда, перебираясь через канаву, отделяющую лес от дороги. Она слышит звук работающего двигателя, от озера едет машина. Дамамм-младший? Если так, значит, он за ними следил. Видел, что произошло в воде, и то, как она… У нее путаются мысли.

Что, если будет так: ее найдут мертвой. Поймут, что это наезд, зададутся вопросом, произошел ли несчастный случай или она бросилась под автомобиль? В любом случае Этьену Больё не поздоровится. Его будут подозревать. «Да ничего с ним не случится, он очень быстро встрепенется».

Клотильда ужасно устала.

«Проклятая песня… Какой сегодня день? Среда. Ну да, день детей. И залетела я в среду…»

Машина, поднимающая тучи пыли, скоро окажется рядом с ней, Клотильда оборачивается на ходу, прикидывает расстояние. Лица водителя она не различает, а тот вдруг жмет на педаль газа.

Пять метров, четыре метра, три метра, два метра, она группируется для прыжка.

81

2 января 2003

Кто-то стучит в дверь ее студии. Две собаки тут же подают голос.

Три сухих удара. Лили никогда так не делает. Она знает, что Нина живет в вечном страхе, и сразу подает голос: «Это Лили!»

Кто проник в приют? В девять вечера его закрывают для посетителей. Сотрудники до сих пор не подозревают о присутствии постороннего человека в этом убежище.

Нина не смеет шевельнуться. Она все еще под действием болеутоляющих, которые ей вчера прописали в больнице. Натягивает простыню до подбородка. Человек за дверью не унимается. Стучит снова и снова.

Она сжимает кулаки и кричит срывающимся голосом:

– Кто там?

– Я…

Нина узнает голос, успокаивается, начинает нормально дышать. Встает, натягивает длинный свитер, морщась от боли. Место укуса сильно болит. Пес испугался, когда она подошла слишком близко, и Нина его понимает. Ей лучше, чем кому бы то ни было, известно, что́ страх творит с человеком.

Нина проводит рукой по волосам, открывает дверь и видит на пороге огромный силуэт Этьена. Чувствует запах его одеколона. Ей хочется кинуться в его объятия, но она сдерживается. Во время их последней встречи в лионском кафе она ухитрилась так разозлить друга, что он сбежал.

Они не обнимаются. Он входит, осматривается, и его взгляд привлекает верстак с кисточками, клеем, бумагой, краской в тюбиках, проволокой, жемчужинами и кусочками мозаики… В центре сохнет ночник, его основание раскрашено в технике «сухой кисти».

– Вношу свою долю в бюджет. – Нина кивает на странное нагромождение разнородных предметов. – Делаю всякие штучки на продажу, деньги идут приюту… Как ты меня нашел?

– У меня полно осведомителей.

– Не ври…

– Больница…