Читаем Триумфатор полностью

* * *

В книгах пишут обычно: «пробуждение было ужасным». Это когда героя где-то там отрубят, он плавает в прекрасном мире грез, потом очухался, пытается вспомнить, что с ним, глядь – а уже в плену. Или просто в каком-нибудь нехорошем месте.

В этом плане мне не повезло: никакого счастливого забытья не было. Я еще не успел толком обрести сознание, а уже все про себя знал: ранен, в розыске, в сыром схроне, в пиковой ситуации, и вообще, глубоко в ж…

Плечо саднило, но той тупой всепоглощающей боли, распирающей организм изнутри, уже не было. Икра тоже вела себя вполне прилично. Ага, уже хоть что-то положительное.

Открыл глаза, осмотрелся, принюхался: обстановка тоже несколько похорошела. Товарищи по несчастью прибрались, протопили печь, и пропала острая солярная вонь – наверное, кто-то прочистил воздуховод.

А еще в воздухе витал слабенький остаток аромата какой-то вкусной еды. Такое впечатление, что чего-то сварили и съели. Без меня.

– Суп из тушенки? – хрипло пробормотал я.

– Уже нету, – сообщил Разуваев. – Еще вчера съели. А тем, кто в отключке, есть не положено, так что извиняй, брат…

– Вчера?

– Ага. Считай, полсуток провалялся.

– Который час?

– Двенадцать двадцать пять. Пятое сентября.

– Жаль, телика нету. Глянуть бы хоть глазком, чего там… Дума сегодня должна Закон принимать…

– Газеты есть. Люда принес.

– Люда?

– Ну, Людвиг – Бубка его так зовет.

– Бубку, кстати, Игорем зовут.

– Я в курсе.

– Понял. А где они?

– Наверху, приемник слушают. Здесь не ловит.

– Пойдем пообщаемся – на предмет обстановки.

– Да я уже и так все знаю. Ты иди, я сейчас с мобилой разберусь – подойду…

Я полагал, что мы прячемся где-то в глухом лесу, но оказалось, что это не совсем так. То есть объект, на котором мы находились, точно был в лесу, а на внутренней территории в приятном изобилии росли молодые сосны, но назвать это местечко глухим язык не поворачивался.

Вот что я увидел: высоченный бетонный забор, убегающий куда-то в бесконечную даль хвойного моря, повсюду огромные ангары, корпуса цехов (или лабораторий – с ходу и не разберешь), многочисленные островки ржавеющего под открытым небом допотопного транспорта без колес и кузовов – и крайне неприятная для любого беглеца людская активность.

Неподалеку работает кран – таскает металлолом, по путям небольшой маневровый тепловоз толкает пару запечатанных вагонов, в сотне метров команда грузчиков волочет из склада в «ЗИЛ» какие-то ящики, рядом рабочие копают канаву, чуть подальше надсадно визжит пилорама…

Вот это мы спрятались!

Вход в убежище, как и полагается, был оформлен в обветшалой трансформаторной будке, в которой, сами понимаете, трансформаторами и не пахло. Ворота ближайшего ангара были распахнуты настежь: внутри стоял трофейный «Лендкрузер» и лежали штабеля свежих досок.

Возле ангара на лавочке сидели Игорь и Людвиг, слушали приемник и потребляли чипсы с квасом. Оба были в шлепанцах и шортах, волосы мокрые – видимо, недавно где-то искупались. Ну прямо-таки домашний идиллический пейзаж – иначе не скажешь. Только вот вид у пейзан несколько мрачноватый, какие-то они притихшие и хмурые.

Пообщались. Для начала эскулап довел медицинские итоги нашей вчерашней жизнедеятельности. У меня почти полный порядок: икра зашита правильно, рана незначительная, осколок из плеча извлекли. Да, Разуваев, оказывается, был на верном пути: единственно, следовало сделать надрез с противоположной стороны, а уже потом толкать. Теперь только руку на перевязь – и не беспокоить. А вот Разуваеву наложил три шва, ему нужно прямо сейчас лечь на живот и не вставать как можно дольше. Или хотя бы до минимума ограничить подвижность – иначе будет долго заживать и постоянно кровоточить.

– Ща все бросим и пойдем лежать и ограничивать, – пробурчал Разуваев, как раз вылезший из бункера. – Знаешь, есть такая народная примета: мертвые не потеют. Если мы тут будем валяться, очень скоро придут люди в масках и тогда уж точно ограничат подвижность – раз и навсегда. До минимума…

По ситуации.

Людвиг, как самый невостребованный в разыскном плане, смотался в город: разведал обстановку, взял кое-какие вещи и купил свежие газеты.

В самом городе тихо и спокойно. Однако камрады доложили, что на островах и по всей акватории водохранилища было какое-то движение. Всю ночь кого-то искали, в массовом порядке и с привлечением служебных животных.

– Ну скажи просто – с собаками!

– Просто – не могу, – покачал головой Людвиг. – Вам же как можно точнее надо, верно? Ну вот. Камрады, которые давали информацию, – интеллигентные люди, сказали про служебных животных. А я, дурак, не уточнил – как-то не придал этому значения…

– Да ладно тебе, это и в самом деле не важно! – Игорь нервно дернул плечиком. – Все они – служебные животные, что собаки, что менты или чекисты – без разницы…

– Тогда мы тоже – служебные животные, – тихо сказал Разуваев. – По крайней мере, были ими до сегодняшней ночи.

– Да я совсем не то имел в виду! – Игорь сконфузился. – Вы-то тут как раз совсем ни при чем…

В общем всю ночь в районе островов было движение, а с утра там же летали «вертушки» – часа два, не меньше.