Читаем Триумф Солнца полностью

Пенроду вдруг захотелось разглядеть мельчайшие ее черты и вдохнуть чарующий запах ее духов. Но даже со своего места он видел, что, несмотря на перчатки, длинные рукава и широкополую шляпу, с которыми она не расставалась в течение дня, ее обнаженные руки и ноги были не модного среди людей ее положения молочного цвета, а светло-золотистые. Стройную шею венчала грациозно посаженная головка. Девушка что-то тихо напевала себе под нос. Пенрод не узнал мелодию, но для него это была песня сирены, которой он не имел сил противиться. С ловкостью бывалого охотника капитан стал осторожно подбираться к балкону, дожидаясь, когда она закроет глаза, расчесывая свои великолепные длинные волосы. Теперь он слышал каждый легкий вдох перед следующей строкой песни, предвкушая теплоту и мягкость ее губ. Он даже представил, как они медленно раскрываются, позволяя ему ощутить божественный и сладкий, как яблочный сок, вкус ее рта.

Наконец она отложила расческу, собрала рассыпавшиеся волосы в толстый пучок и скрутила на затылке. Затем вынула из кармана халата заколку с драгоценными камнями и подняла руки, закрепляя прическу. Чем и воспользовался Пенрод, чтобы подойти еще ближе к балкону.

В этот момент она застыла, как газель, почувствовавшая приближение леопарда. Пенрод тоже замер, затаив дыхание. Ребекка быстро повернулась и удивленно уставилась на него широко раскрытыми глазами, потом вскочила и гневно сжала губы.

– Вы шпионили за мной!

Она резко повернулась и бросилась в открытую дверь балкона, не забыв запереть ее на щеколду, но так тихо, будто не хотела, чтобы услышали посторонние. Казалось, она желала сохранить в тайне, что он шпионил за ней. Пенрод с бешено колотящимся сердцем тщетно пытался восстановить дыхание. Он жалел, что напугал ее в такой неподходящий момент и заставил укрыться в комнате. Ему хотелось понаблюдать за ней еще немного, будто изучение ее прекрасного лица позволяло открыть какую-то глубокую тайну.

Он быстро покинул террасу и поднялся в свою комнату по винтовой лестнице. Врожденный инстинкт охотника уступил место благодушному настроению, и капитан улыбнулся. Что ж, по крайней мере теперь он знает, где находится будуар мадемуазель, и не ошибется, если вдруг захочет повидать ее.

В отличие от Сэффи, Эмбер совершенно спокойно отнеслась к любовному поцелую Райдера и Ребекки, когда они неожиданно ворвались в его жилище. Именно поэтому она, единственная из сестер Бенбрук, на следующий день вместе с Назирой пришла на предприятие в обычное время и сразу же взяла на себя руководство почти тремя дюжинами суданских женщин, без устали производивших столь драгоценные для города зеленые лепешки. Она даже радовалась, что не приходится делиться властью со своей сестрой Сэффрон.

Башит нашел хозяина в мастерской порта и шепотом ввел его в курс дела.

Райдер оторвал взгляд от борта парохода «Ибис», который ремонтировал вместе с Джоком Маккрампом.

– Ее сестры? – удивился он. – Мисс Сэффрон и мисс Ребекка?

– Нет, только мисс Эмбер, – покачал головой Башит.

Райдер не хотел, чтобы этот деликатный разговор слышали Маккрамп и другие работники порта, поэтому молча кивнул в сторону двери, и Башит послушно последовал за ним.

Они прошли почти полпути до предприятия, и только тогда Райдер нарушил напряженное молчание:

– Что случилось?

Тот невинно посмотрел на хозяина, словно не понял вопроса, но Райдер знал, что последнюю ночь он провел в постели с Назирой и в курсе всех событий, происшедших за последние сутки в консульском дворце ее британского величества.

– Расскажи мне все, что тебе известно, – настоятельно потребовал он.

– Я простой человек, – осторожно начал Башит, – и хорошо разбираюсь в лошадях и верблюдах, в течениях и переправах через Нил. Но что мне известно о женской душе? – Он сокрушенно покачал головой. – Думаю, вам лучше расспросить об этом тех, кто умнее меня.

– Пришли ко мне Назиру, – приказал Райдер, с трудом подавляя улыбку. – Я буду ждать ее у обезьяньих клеток.

Назира одобряла Райдера Кортни. Разумеется, он был надменным, как и большинство иностранцев, а его глаза имели странный зеленоватый оттенок, однако внешний вид и возраст мало значат, если человек хороший добытчик. Жены такого мужчины никогда не испытают голода, он сумеет защитить их, сильный и решительный. Кроме того, в нем чувствуется некое благородство, и он ни за что на свете не станет бить своих жен, если, конечно, наказание не будет спровоцировано неподобающим поведением. Да, она одобряла его поступки, но при этом явно сожалела, что аль-Джамаль утратила здравый смысл.

Она пришла к месту содержания животных и прошептала Али, чтобы тот отошел подальше, но не слишком далеко. Назира хотела, чтобы он не слышал их разговора, но при этом находился в пределах досягаемости. Конечно, она вдова почти сорока лет, но все же считала себя порядочной женщиной и не желала, чтобы по городу пошли дурные слухи. Ей почему-то казалось, что ее довольно близкие отношения с Якубом и Башитом остаются тайной для окружающих.