Война завершилась, и наступила пора отрезвления от военного психоза и эйфории. И то, что считалось «героизмом» или даже обыденным явлением в военное время, подверглось переоценки с точки зрения общечеловеческих ценностей. Началось осмысление содеянного. И это, видимо, незаметно вкралось в сознание моего отца. А может, только-только начало его беспокоить, пробуждая нравственные струны. Поэтому-то он, особо не задумываясь, просто так, мимоходом рассказал мне о военном «эпизоде». А уже я, отдалённый временем от событий, взглянув непредвзято на происшедшее, вдруг ужаснулся тому, что наделал мой отец. Как же так, почему он даже не подумал о том, что этого нельзя было делать, а сделал?.. Но, как видим, удовлетворения не получил, а напротив даже, во вред себе (мог бы и помалкивать, мало ли что происходит на войне?), поведал мне, сыну своему, ещё невинному агнцу, о том, что совершил. Таким образом, он не поставил точку на том деянии, а наоборот, отверг возможность исчезновения Любви. Может, он, бессознательно, рассказав мне о невероятном уничтожении лучшего человеческого чувства, и доказал то, что Любовь не уничтожаема, неистребима, а является основой всей жизни человека — Обожествлённой жизни.

…А ещё… может, он поднялся над всей этой закодированной в ложном патриотизме системой, потому и рассказал мне, молодому парню, о содеянном?.. Ведь если бы он гордился этим, он говорил бы совсем другим тоном.

Тогда что же остаётся мне?.. Ну, конечно же, покаяться за него, иначе такие явления

могут превратиться в порядок вещей, стать обыденностью. И человек, если не будет хоть иногда «спохватываться» и останавливать в себе непредсказуемые инстинкты, превратится в мракобеса.

«Вождям народов, — рассуждал я, — присуще каяться за огромное количество жертв войны, а рядовым её — за грешную личную инициативу в этой смертоносной трагедии. Что я и сделаю за своего отца, если расскажу обо всём этом и совершу молитву покаяния».

С такими мыслями я пошёл к настоятелю церкви, потому что угрызения совести за поступок отца не оставляли меня; всё казалось, что это я его совершил, и должен непременно покаяться. Однако, встретившись со священником и поведав ему обо всём, услышал от него следующее: «Никто не может каяться за другого человека, кроме его самого. Молитв покаяния вообще нет. Для этого существует Исповедь».

— Не знаю, — ответил я батюшке, — исповедовался он или нет, не было разговора об этом, но я чувствую, что стал причастен к его греху.

— Бывали и такие случаи на войне, — продолжил священник, — когда перед боем солдаты рассказывали друг другу о том, что их мучило. Это равносильно исповеди. Но вы говорите, что он поведал без видимого сожаления…

— Не сожалел и не гордился, — пояснил я, — но тот факт, что он рассказал об этом мне, убеждает в том, что это его мучило. И, видимо, передалось мне, и я хочу «покаяться» за него.

— Я уже сказал, что это невозможно. Нет таких молитв. Единственно, что можно сделать — это просить Господа, чтобы Он простил его прегрешения. А если его уже нет в живых, поставьте свечку и прочтите молитву «За упокой».

На этом наш разговор был завершён. И я пошёл в храм Святых Первоверховных апостолов Петра и Павла, что возле нас, поставил свечку перед иконой и произнёс молитву: «Упокой Господи душу усопшего раба твоего — моего родителя Андрея и прости ему вся согрешения вольная и невольная, и даруй ему Царствие Небесное». Аминь.

60+

ДИВНАЯ ЕВА И ОТРОК АДАМ

и не стыдились».

(Ветхий завет, глава 2. ст. 25)

Он и Она

Однажды Лина сказала ему: — Тебе 77 лет, а мне 75. Ты — Адам, а я — Ева. Думаю, Бог посмотрел на то, как тебе неуютно в Эдемском саду одному, и сотворил меня. Возможно, он размышлял над этим два года, этого было достаточно, чтобы появилась идея создать первочеловеку спутницу. И когда ты заснул, из твоего ребра появилась я.

— А причём здесь Адам, его жена и мы с тобой? — удивился Игорь.

— Видишь ли, Адам прожил 930 лет и Ева не меньше. А если сопоставить их конечный возраст с нашим настоящим, то мы сейчас пребываем в отроческом возрасте, как когда-то они; представь себе, мы юны и целомудренны — не стали ещё грешниками. Ева ещё не пообщалась со Змеем-искусителем. Вот как об этом сказано в Библии:

«21. И навёл Господь Бог на человека крепкий сон; и, когда он заснул, взял одно из ребер его, и закрыл то место плотию.

22. И создал Господь Бог из ребра, взятого у человека, жену, и привёл её к человеку.

25. И были оба наги, Адам и жена его, и не стыдились».

Из записей Игоря Юльевича: