Читаем Тринити полностью

- Товарищ... - Макарон решил по привычке сыграть на повышение и чуть не обратился к лейтенанту: "Товарищ капитан!", но вовремя осекся, потому как тот был настроен не на шуточки. - Картины и впрямь могут отсыреть.

- Сказано выкладывайте, значит, выкладывайте! - повторил таможенник и отошел в сторону по другим делам.

Пришлось все распаковывать и располагать в списочном порядке. Полотна укрыли половину территории мытного двора, включая пограничную полосу. Нескольким картинам не досталось свободного места, и Макарон, подсунув под колючую проволоку, уложил их под углом на свежевзрыхленной земле.

- Интересно пишут, эти художники-переростки, - дежурный лейтенант по рации передавал обстановку начальнику смены, - но очень уж подозрительные.

- Отправляй назад, раз подозрительные! - послышалось в динамике.

- Как "назад"? - подслушал Давликан и вмешался в разговор досмотрщиков. - У нас выставка горит!

- У вас нет трипликатов, - спокойно ответил лейтенант и продолжил отвлеченно просматривать набор документов.

- Каких трипликатов? - спросил Давликан.

- У вас при себе должно быть по три фотографии каждой работы, - начал проводить разъяснительную работу таможенник. - Чтобы сличать картины при обратном ввозе. Одна фотография остается у нас, вторая - у поляков, а по третьей - производится сверка.

- А мы и не собираемся ввозить обратно, - проговорился Давликан.

- Тем более, друзья, - вообще перестал разговаривать таможенник. - Тем более. Тогда у вас получается торговая сделка, а в декларации не указаны цены.

- А если фото скопировать прямо здесь на возмездной основе? - догадался Артамонов.

- У нас нет ксерокса, - развел руками служитель. - Денег на оргтехнику почти не выделяют.

- Нам, кстати, тоже, - сказал Артамонов. - Приходится крутиться самим.

- Мы смотаемся в город, - предложил выход Прорехов.

- Дело, собственно, не в ксероксе, - признался таможенник. - Просто товар у вас без оценочной ведомости, - объяснил он, продолжая разглядывать картины. - Невозможно вычислить размер пошлины.

- Это личный груз! - выпалил Макарон.

- Вот и ехали бы с ним на велосипедах на частный пограничный переход, сказал служитель. - А здесь - товарный.

- Но у нас имеется грузовая декларация! - продолжал ломиться в открытую дверь Макарон.

- Все! - гаркнул таможенник. - Прошу покинуть таможню!

- Да у меня эти фотографии, - вспомнил Прорехов. - Совсем из головы выскочило. Вот они!

- А что ж тогда молчите? - удивился таможенник, понимая, что его приловили. - Показывате.

Третьи экземпляры фотографий не были предъявлены таможне сразу намеренно, по замыслу, чтобы проверяющие сконцентрировали претензии именно на этом нарушении. А когда стало понятно, что других причин не пропустить выставку нет, Прорехов вынул их как решающий документ. Деваться таможеннику было некуда. Он лихорадочно перебирал фотографии и понимал, что прокололся и что добыча уплывает из рук. Но мастерство и опыт, как говорится, за один день не пропьешь. В голове проверяющего мгновенно созрела очередная кознь.

По таможенному кодексу художнику разрешалось провезти беспошлинно пять своих работ, а остальные облагались налогом. Поэтому часть картин Давликана по легенде экспедиции принадлежали кистям Прорехова и Артамонова. Несколько картин согласился на себя повесить и Макарон. Все контрабандные работы были подписаны вензелями новоявленных художников и документально оформлены соответствующим образом. Благородные лица Артамонова и Прорехова, судя по поведению таможенника, хоть и отдаленно, но все же напоминали физии старых мастеров, а вот внешность Макарона сразу вызвала у проверяющего целый шлейф сомнений.

- Минуточку, - обратился он к Макарону, который тщательно свертывал холсты, как древние свитки. Взгляд таможенника был заточен, как карандаш графика. - Скажите, это ваши работы?

- Мои, - не задумываясь, ответил Макарон.

- Ей-богу? - пытливо вопрошал таможенник.

- Конечно, - ни на секунду не расслаблялся Макарон. - Ей-пра.

- Неординарные решения, согласитесь? - загонял его в клетку таможенник.

- Как вам сказать, масло, оно... дает свой эффект, - как мог, выкручивался Макарон.

- Вот и я говорю, - сказал таможенник и озвучил просьбу: - А вы не могли бы что-нибудь нарисовать?

- Мог бы. Конечно. Раз надо, - почувствовал начало провала Макарон. Но у меня с собой ни масла, ни рашкуля.

- Нарисуйте карандашом, - предложил таможенник. - Простым.

- Если дадите, - согласился Макарон. - У меня с собой ничего нет...

- И это тоже странно, - сказал таможенник - художник, а с собой ни красок, ни карандаша.

Таможенник принес горсть тупых карандашей фабрики имени "Сакко и Ванцетти".

Макарон мог выплавить золото из любого точного прибора, мог отреставрировать какой угодно дряхлости мебель, мог проспать на голой земле двое суток, но рисовать он не умел, хоть убей. Руки росли не оттуда. И не туда.

- А что вам изобразить? - спросил Макарон, затягивая время.

- Что придет в голову, то и нарисуйте, - дал понять таможенник, что не собирается давить на мозоль творческой мысли.