Читаем Тринити полностью

Пересвет метался с «подземки» наверх и обратно на своей «Тойоте» с правым рулем и пару раз едва не попал под груженый «БелАЗ». Пунктус посоветовал ему быть осторожней, потому что края дороги, особенно левые, небезопасны, и, уступая колею многотонному «БелАЗу», можно запросто обсыпаться вниз вместе с кусками мела. И еще он посоветовал переместить пропуск на объект с левой части лобового стекла в правую.

— А то еще, не дай Бог, охранники откроют огонь на поражение.

— Он мешает обозрению, — отмахнулся Пересвет.

— Смотри, осторожней, а то мне не с кем будет крутануться, когда свободного времени станет чуть больше, — подмигнул он и попытался вылепить из себя ностальгический образ. Но на ходу ничего не получилось, и он, защищаясь от жары, натянул на лысину носовой платок с завязанными по углам узелками.

Пересвет подвозил с базы наверху необходимый реквизит для предстоящей встречи и провиант для шведского стола, который устраивала Татьяна, чтобы сытно опустить занавес кампании.

— Лично мне такая езда нравится, — сказал Пересвет. — В ней есть свой шик.

Натан, вносивший корректировку в план встречи, рисовал на огромной карте точки перемен.

Часть группы поддержки, ведомая Нинкиным и Пунктусом, следовала своему плану, а другая часть, руководимая Бакутиным и Петруневым — своему, хотя в целом все двигались к общей цели.

— По реальному рейтингу мы отстаем от наших основных конкурентов на двадцать процентов, — сказал Бакутин. — Это серьезно, разрыв может не сократиться, потому что тенденция… Если мы не сориентируемся, нас не поймут. Скажут, почему не предупредили, если знали? Почему не приняли необходимые и даже крайние меры?

— У тебя есть варианты? — спросил Петрунев.

— Да, — кивнул головой Бакутин. — Нужна серьезная встреча с главным инженером. Надо потолковать. Но об этом никто не должен знать.

— Завтра все будет организовано, — пообещал Петрунев.

Силуан Григорьевич Пестров, соглашаясь на кулуарную встречу мог предположить, что разговор пойдет именно об этом, но что в таком ракурсе…

— Мы знаем, что вы один из самых ближайших друзей нашего кандидата, зашел с тыльной стороны Бакутин. — По крайней мере, Владимир Сергеевич сам говорил об этом.

— И что? — не скрывал своего нетерпения главный инженер.

— Это ваш монтажный промах…

— Вопрос скоро будет решен, — попытался опередить события Силуан Григорьевич.

— Но какой ценой? — сказал Бакутин. — Столько государственных денег спалено по вашей вине!

Пестров притих и сник, понимая, что раскрутить его на статью при желании кого-то со стороны не составляет никаких проблем.

— Что я должен сделать? — догадался о цели визита главный инженер.

— У нашего кандидатат оскудевает рейтинг, — пояснил Бакутин, — и скоро может статься, что поправить его уже будет нельзя. А поскольку вы его друг, и у вас есть реальный шанс помочь ему… А заодно и себе…

— Можно конкретнее? — поторопил Силуан Григорьевич.

— Да, конечно, — сказал Бакутин. — Нам необходимо вызвать в народе сочувствие к кандидату. Его наивность и самонадеянность многих отталкивает. Но в деталях идею раскроет мой коллега по кампании и хорошо вам знакомый человек. — Бакутин сделал шаг в сторону, уступая место Петруневу, а затем и вовсе вышел.

— Мы подумали, что всем будет удобно, если взорвать насосную, — сказал Петрунев. — Чтобы от вашей инженерной ошибки не осталось и следов.

— Как вы себе это представляете? — спросил Силуан Гргорьевич.

— Мы с вами сымитируем покушение на кандидата Макарова во время его предвыборного визита на объект.

— Думаете, это его спасет?

— Это спасет, прежде всего, вас.

Прорабствовал на буровзрывном участке уважаемый мастер своего дела Сидор Петрович Недоумен-Похвайло. Ежедневно он подытоживал расход взрывчатки. Алгоритм получения сменной нормы тринитротолуола был следующим: инженер-взрывник готовил расчетную схему взрыва с указанием планов всех шурфов и разрез каждого шурфа отдельно. Затем рассчитывалась взрывная сеть, под которую со склада выдавалось заданное количество взрывчатки необходимого типа плюс расчетное количество метров бикфордова шнура для обвязки. Остатки взрывчатки, если таковые выявлялись в ходе монтажа взрывной сети, сдавались по акту в конце смены. Прораб Недоумен-Похвайло нес акт на утверждение главному инженеру.

В один из вечеров, закрывая склад, Сидор Петрович отметил, что по документам выплывает небольшая недостача взрывчатки. Получено для обеспечения взрыва 100 кг, на схему ушло 70. А где остальные 30? Он доложил Пестрову.

— На вас пора дело заводить, — сказал главный инженер. — Где же взрывчатка?

— Я не знаю, вроде все сходилось, — с дрожью в голосе ответил Недоумен-Похвайло.