Читаем Тринити полностью

Выходит, она знала, что с годами я смирюсь и явлюсь, подумал Решетов. Он отошел в сторону, обхватил руками березу и прижался к ее непродавливаемой многолетней коре своей блестящей головой. Он мозжил дерево и лбом, и костистыми кулаками, подыскивая точку на противоположной стороне ствола, куда бы направить удар, но безутешно понимал, что даже его натренированные руки не достанут до сердцевины. К любви неприменимы принципы карате. Оно помогает, когда надо выжить без любви, пережить любовь.

Решетов прочитал второй стих.

— Мне нравится здесь, — сказал Владимир Сергеевич, — отрешенность и спокойствие. — Но, покинув территорию больницы, признался: — Анекдоты про сумасшедших, рассказанные ими самими, внушают беспокойство, поскольку вполне разумны.

— Если бы ситуация позволяла, — отрешенно произнес Решетов, — я бы забрал ее к себе на всю оставшуюся жизнь. Я испробовал все варианты, все модели — бесполезно. Дальше предсердия не прошла ни одна!

— А ты наплюй на ситуацию, — посоветовал ему Владимир Сергеевич. Своих любимых надо забирать и вытаскивать, где бы и в каких условностях они ни находились!

— Так и сделаю, — сказал Решетов. — Я верну ее. Мы с ней будем жить. Вот послушайте, как она обо мне пишет: — И он передал мне тетрадь, чтобы я озвучил очередное стихотворение, потому что сам уже просто не мог. Я начал читать.

— Она до сих пор любит тебя, — сказал Владимир Сергеевич.

— Однозначно, мля, — подтвердил Мат. — Ее надо забрать отсюда, еп-тать. Она нормальная!

— Она не впускает к себе никакой новой информации, — сказал Артамонов. — И правильно делает.

— Я потрясен, господа, — признался я, будучи внутри всей этой истории, и передал тетрадь назад Решетову.

Вскоре группа отбыла в Москву.