Читаем Тринадцатый знак полностью

И сегодня все еще живут на земле все те же психопаты с повышенным содержанием хромосом в крови. Они заканчивают медицинские институты, а затем предлагают свои услуги полиции, выдавая самые невероятные рецепты, скажем, такой: какой силы пытку можно дать арестованному, чтобы "не пережать" и продолжать следствие, и даже, лучше всего, не пытать самого заключенного, а заставить смотреть, как издеваются над его женой или дочерью. Одни консультируют спецслужбы, другие - террористов, но все убеждены в реальных возможностях и своем морально-психологическом праве подавить личность, властвовать над ней путем хитроумной техники контроля над психикой. Скажем, сделать скальпелем легкий надрез на животе пытаемого и поставить на это место клетку с голодной крысой. Если человек продолжает молчать, выпустить крысу прямо ему на живот...

Всевышний требует жертв, угрожая людям страданиями за грехи. "Искусство" пытки органически вытекает из религиозных доктрин. Что же могут требовать священнослужители от смертных, пытающих себе подобных? Они лишь спешат выполнить угрозы Создателя здесь, на земле, а не в потустороннем мире. Этим, во всяком случае, пытаются прикрыть свои деяния и некоторые террористы.

Что, кстати, представляет собой сегодня современный террорист? В своем духовном и нравственном развитии личность эта пребывает где-то на стадии детства, однако у него своя логика, свои цели, независимо от идеологического оправдания средств "борьбы". В нем живет мощный потенциал насилия и разрушения, он совершенно непредсказуем в своих действиях, смерть, своя или чужая, для него - высший акт самоутверждения.

Разработанный аналитиками западных разведслужб психологический портрет террориста являет собой неудачника в профессиональной и эмоциональной жиз-ни. В детстве избиение отцом по малейшему поводу, идеал дед-революционер, вышедший из тюрьмы после пыток, но не выдавший своих товарищей. Ради "борьбы с дьяволом его же оружием", он готов жертвовать не только всеми радостями бытия, но и собственной жизнью. Склонен к фатализму, паранойе, законченный индивидуалист, ищет удовлетворения в опасности и риске, стремится к признанию другими его смелости, агрессивен и недоверчив...

До чего же в человеке легок переход от страха к агрессивности и наоборот, даже чисто физиологическая реакция при этом одинакова: выделение адреналина, концентрация глюкогена, перераспределение потока крови к мышцам, учащение пульса, расширение зрачков, бледность кожи. Как ни прискорбно, именно страдания, реальное или мнимое оскорбление личности террориста укрепляют в нем готовность жертвовать собой, "ради спасения мира от жестокости", вставать для этого на путь террора. В детстве многие из будущих террористов были мечтателями-идеалистами, но отчаявшись отыскать свое место в жизни, пытались достичь невозможного силой, найдя единственный для себя выход в фанатизме и разрушении. Все они считают террор оправданным, ибо он совершается ради высоких целей справедливости и отвечает "моральной логике чрезвычайных мер", пытаются подавить в себе раздвоенность между желанием участвовать в убийстве и последующими угрызениями совести. Иногда эти угрызения начинают одолевать сразу после первого убийства, иногда - после повторного.

Приведу пример одного из курьезов терроризма. После захвата заложниками судей в здании Верховного суда в Боготе и при неудачной попытке их вызволить правительственные войска расстреляли всех без разбора - и заложников, и террористов. Их главарь направил по этому поводу протест в ООН. Парадокс комедианта или то-го, кто стоит между идеологом и психопатом...

Действительно неисповедимы мотивы поведения нашего.

Зададимся таким вопросом: кто есть человек? Волк в овечьей шкуре или другое, более сложное существо? В любом случае, склонность к насилию и жестокости возникает, когда ему недостает чего-то жизненно важного, необходимого. И тогда он, чувствуя себя беспомощным пред собственной агрессивностью, начинает крушить все и вся или стремится к достижению полного господства над другими, чтобы найти удовлетворение своему состоянию в пролитой крови.

Как тут не вспомнить предостережение Достоевского: "Цивилизация вырабатывает в человеке только много-сторонность ощущений и решительно ничего другого. По крайней мере, от цивилизации мы стали если не более кровожадны, то уж, наверное, чаще кровожадны, чем прежде, и, если раньше в кровопролитии видели справедливость, теперь считаем кровопролитие гадостью, а все-таки этой гадостью занимаемся".