Глава двадцать первая

Сложный разговор

Звонок застает меня тогда, когда я выхожу из банка с деньгами. Я снял все, что мог, а теперь должен был дождаться звонка. Хорошо, что не ждал — слишком не люблю процесс ожидания. Звонил маклер. Все было готово. Теперь требовалось только мое присутствие. Эту квартиру я присмотрел еще две недели назад. Хозяева заказали справку в инвентарь-бюро, а маклер договорился с нотариусом. Ах, эти районные нотариусы… у областных таких хором не найти! Нотариус располагался в трехэтажном особняке в самом центре города. Во дворике еще только заканчивали ремонт, но фонтанчик уже работал, рассеивая вода и создавая в этот душный день хоть какое-то подобие свежести. Нотариус, уже довольно пожилой грузный мужчина, продавец — худощавая женщина с седыми волосами, расчесанными на пробор, и маклер — подвижный, похожий на вечно жующего хомячка тип скользкой наружности. Копии своих документов я вручил маклеру накануне. Теперь настала пора расчетов. Сначала продавец. Она пересчитывает деньги, потом еще раз. Кивает головой: все совпадает. Отдельно отсчитываю деньги за мебель. Вера Васильевна уезжает на ПМЖ в Германию, поэтому квартира продается сразу с мебелью, что меня более чем устраивает. Теперь нотариус. Нотариус быстро дает нам ознакомиться с текстом договора. Все в порядке. Теперь расчет с нотариусом, один процент пенсионный фонд — тоже берет нотариус. Мы пожимаем друг другу руки. Сделка совершена. Теперь наступает очередь маклера. Он получает свои оговоренные три процента и тут же, довольный, исчезает.

— Петр Порфирьевич, — обращаюсь я к нотариусу.

— Слушаю Вас, — нотариус подчеркнуто вежлив.

— А нам с вами предстоит подготовить еще один документ.

— Я весь во внимании.

— Дарственную.

— На кого?

Я протягиваю документы…

— Антон Викторович… хорошо, это ваш сын, следовательно, процент в пенсионный фонд не берется. Сколько ему лет? Ага… Вы в разводе, насколько я понимаю. Понадобится присутствие вашей бывшей супруги. Понимаете, она является опекуном ребенка и, в принципе, сможет полностью этой квартирой распоряжаться. Может быть, вам проще составить завещание?

— А мы можем внести пунктик, чтобы дарственная вступила в силу по достижении сыном совершеннолетия. Возьмем, для верности, европейский стандарт — двадцать один год. Распоряжаться пусть распоряжается, пока он подрастет, но без моего согласия ни шагу, а позже — Антоша решит сам, что ему делать.

— Сейчас… конечно, мы можем внести такое условие. Не вижу проблем.

— Вот и отлично.