Читаем Тринадцатая ночь полностью

Он удалился с недовольным видом. Шумное дружеское подшучивание завсегдатаев трактира проводило его до дверей и продолжалось достаточно долго для того, чтобы дать ему возможность убраться подальше.

— Никколо! — позвал я, и один из молодых шутов подкатился к стойке трактирщика. — Будь любезен, проследи за ним.

Он убежал, а я положил перед трактирщиком серебряную монету.

— Мы в расчете?

— До тех пор, пока ты не вернешься, — сказал хозяин, опустил монету в мою кружку и поставил ее на полку, рядом с кружками других шутов, отправившихся на задания. — Она будет дожидаться тебя.

Коротко попрощавшись со всеми, я поспешил к Дому гильдии. Первый год тринадцатого века ознаменовался на редкость холодным декабрем. Мы завершили двенадцатое столетие, так и не дождавшись конца света, и некоторых это сильно разочаровало. Одна исключительно благочестивая секта считала, что после Рождества Христова мир просуществует двенадцать веков, по числу апостолов. Теперь она уточняла свои вычисления. Согласно последним дошедшим до меня слухам, сектанты решили добавить еще одно столетие для апостола Павла. Мало кто рассчитывал протянуть столь долгий срок, и секта сильно поредела. Поскольку мне, когда настанет мое время, неминуемо придется жариться в аду, любая отсрочка делает меня просто счастливым. Особенно в те дни, когда привозят свежее пиво.

Тем не менее на морозе голова моя быстро прояснилась, и я мысленно вернулся к событиям пятнадцатилетней давности. Этот добрый малый, Орсино, однажды был выставлен дураком. А с нею… Но довольно. Сейчас не до воспоминаний.

Поселение наше находилось не так уж далеко от проторенных дорог. Строго говоря, одна такая дорога шла немного южнее через лес, укрывающий нас от мира. Мы обитали в ущелье в отрогах Доломитовых Альп, и любому страннику пришлось бы сильно отклониться от своего пути, чтобы отыскать нас.

Много веков назад наша гильдия без лишнего шума приобрела эти земли на средства, накопившиеся благодаря нерегулярным вкладам своих же членов и случайным завещаниям некоторых благодарных покровителей. Здесь было вполне достаточно сельскохозяйственных угодий и горных пастбищ, чтобы мы могли поддерживать наше существование, не слишком завися от торговли. В деревне имелся перекресток, вокруг которого сосредоточилось несколько лавок — в них трудились колесный мастер, плотник да аптекарь — и трактир, заведение первостатейной важности. Я направился к северу от него, туда, где находился сам Дом гильдии, большое нескладное строение, примыкающее к западному склону невысокой горы. Воздвигнутое несколько столетий назад, оно успело разок-другой сгореть дотла, несколько раз отстраивалось заново, увеличиваясь в размерах, и в итоге даже наши летописцы не смогли бы сказать, сохранилось ли в нем хоть что-то исконное. В главном зале, возвышавшемся метров на пятнадцать, обычно проводились учебные занятия и представления. За ним располагались спальные помещения, а справа от него — конюшня. Порой после вечернего кутежа кое-кто из нас сбивался с правильного пути и ночевал в стойлах.

Когда я вошел в главный зал, брат Тимоти проводил занятия по жонглированию. Новички с восторгом смотрели, как он подбрасывал в воздух четыре дубинки, постепенно усложняя способ жонглирования. Мне казалось, он не заметил меня, но, когда я проходил шагах в двадцати от него, одна дубинка будто бы случайно полетела мне в голову. Я машинально схватил ее и отправил ему обратно. Но ко мне тут же прилетела вторая, потом третья, и не успел я опомниться, как мы уже работали с ним на пару.

— На двух жонглеров должно приходиться как минимум шесть дубинок, — сказал брат Тимоти и, не прерывая жонглирования, ловко добавил еще две. — Все очень просто: вы делаете бросок не вверх, а вперед и ловите тоже не сверху, а спереди. Нужно одинаково тренировать обе руки…

Бросаемые дубинки перемещались справа налево и наоборот, и я с трудом успевал возвращать их.

— Теперь добавим седьмую…

— Подожди! — завопил я, но его помощник уже подкинул ему очередную дубинку, которая сразу же по идеальной дуге полетела в мою сторону.

— Главное — поймать ритм, — хладнокровно продолжал Тимоти. — Научиться чувствовать все семь дубинок разом, не деля их на пары и тройки. Тогда дело пойдет гладко. Ты не согласен, Теофил?

Недавно выпитое свежее пиво начало увлажнять мой лоб.

— Я привык воспринимать семь как восемь без одной, — пропыхтел я, слегка сбиваясь с ритма.

Тимоти неодобрительно покачал головой.

— Вы заметили его ошибку? Он потерял ритм, и ему приходится частить, чтобы постоянно удерживать дубинки в воздухе. Но раз уж он предпочитает жонглировать восемью…

— Я так не говорил… — начал я, но восьмая дубинка уже летела ко мне.

Я двигался со всей возможной быстротой, однако каждый раз, ловя дубинку, был на волосок от неудачи. Чтобы сбить Тимоти, я делал броски под разными углами, но Тимоти уверенно ловил дубинки и все быстрее швырял мне обратно.

— Теперь вступает девятая, — сказал он, скидывая сандалию и ловко подбрасывая дубинку ногой.

— Я не смогу работать с девятью! — взмолился я, но было уже поздно.