Читаем Тринадцать врат полностью

Эти представления окончательно сформировались или, точнее, были сформулированы к концу эры Овна (VI - V вв. до н.э.) и сохранились неизменными в своей сути до наших дней, составляя основу всех трех основных течений китайской религиозно-философской мысли: даосизма, конфуцианства и буддизма. Даже проникновение с Запада новых религий (христианства и мусульманства различных толков), начавшееся во второй половине I тысячелетия н.э., и новых философских теорий, начавшееся лишь в конце XIX в., лишь что-то добавило к мiровоззрению жителей Восточной Азии, но ничего не изменило по существу.

Сейчас они, конечно, знают, что Земля вращается вокруг Солнца, знакомы со всеми достижениями современной науки и сами достигли в ней многого, но их мiровоззрение, а тем самым в большой мере дела и поступки определяются именно традиционной картиной мiра, эзотеричной в самой своей основе. Недаром американский китаевед Дж. Нидэм считал даже, что китайское мышление наиболее близко ко всемiрной (универсальной, экуменической) философии будущего (Needham, J. Science in Traditional China: A Comparative Perspective. Cambridge /Mass./ - Hong Kong 1981).

Китайцы издревле называли свою страну Срединным царством (Чжун Го), полагая, что она "ни вокруг чего не вращается", а находится в центре не только обитаемой земли, но и всего мiроздания. На севере живут варвары, на юге - родственные племена, на западе возвышаются горы, а на востоке находится океан, но и там тоже живут разные люди или, по крайней мере, родственные им существа, как на горе Пэнлай, обители бессмертных, расположенной где-то за горизонтом. Над Китаем находятся Небеса, населенные множеством богов разного ранга, а под ним - Преисподняя, царство могущественного Янь-вана, начальника над целой армией чиновников и судей, разбирающих "дела" вновь прибывающих душ.

Правда, в более ранние времена Царство мертвых у китайцев тоже помещалось на поверхности Земли, где-то далеко на севере. Но трехчленная схема деления мiра по вертикали сохранялась: между Небом и Землей находился Человек. В этом легко узнать уже известную нам схему "пирамиды", общую для всех древних культур: три "этажа" по вертикали, четыре стороны света по горизонтали.

Однако представление о "срединном" положении своего царства заставило китайцев не только внести пятый член (середину) в представление о горизонтальном устройстве мiра, но и позволило им настолько широко развить и модифицировать эту схему, что она стала основой методологии познания, обусловив в конечном итоге то своеобразие китайского мышления, которое и делает его для нас, европейцев, по меньшей мере малопонятным, если не сказать совсем непонятным. В сущности, подлинное изучение (и осознание!) Западом китайской модели мiра началось только в ХХ веке, да и то постепенно, по кусочкам, из которых лишь редко удается сложить единое целое.

Недаром Артем Игоревич Кобзев пишет, что именно "учение о символах и числах" (нумерология), легшее в основу китайского мiровоззрения, как наиболее естественное, то есть наиболее соответствующее структуре человеческого сознания, и помогло этому мiровоззрению сохранить свои основные черты на протяжении тысячелетий (!), тогда как в Европе за это время их сменились десятки, если не сотни.

Вообще книга Кобзева (Учение о символах и числах в

китайской классической философии. М., "Вост. лит.", 1994)

представляет собой очень подробный и точный источник информации

о китайской модели мiра. В сокращенном виде эта информация

изложена в его же статье "Особенности философской и научной

методологии в традиционном Китае", напечатанной в сб.: Этика и

ритуал в традиционном Китае, М., "Наука", 1988.

В определенной мере это связано, конечно, и с особенностями китайского языка, ведь язык - основа мышления. Так, в китайском языке нет глагола-связки "быть", как в большинстве европейских.

Даже в русском она еще присутствует, хотя и в усеченном

виде: в настоящем времени мы уже не говорим "аз есмь", как

говорили древние русичи или как сейчас поляки - jestem

poliacem, и в прошедшем времени она тоже потерялась: мы говорим

"я бегал", а не "я беше сум бегал", как сербы. Однако подобное

развитие русского языка в сочетании с представлением о роли

России-Водолея в наступающей эре Водолея вселяет надежду, что

именно мы сможем лучше или по крайней мере скорее понять Китай,

чем жители Запада.

Поэтому вопросы, столь занимавшие и продолжающие занимать носителей европейских языков - эссенция и экзистенция, бытие и инобытие, единосущность и подобосущность, то есть терминов, образованных в европейских языках путем субстантивации разл. форм глагола "быть", - в китайской философии даже не ставились. Китайцы, а вслед за ними жители остальных стран ареала различали лишь существование и отсутствие такового. Если вещь существует, ее можно выразить словами. Если она не существует, она невыразима. А невыразимое можно выразить лишь путем умолчания... Вот истоки "культуры тишины" у японцев.

Пятерка и десятка