Читаем Тринадцать ведьм полностью

…Еще раз о ведьмах. Я уверен, что каждому индивидууму есть что сказать по данному вопросу. Проблема в том, что происходит подмена понятий и в итоге путаница, как результат излишней эмоциональности индивидуума… э-э-э… к примеру, мужского пола, полагающего ведьмой чуть ли не всех поголовно особ женского пола, что, разумеется, далеко не так. Попытаемся разобраться, господа. Итак, что такое настоящая ведьма? Подчеркиваю — настоящая!

Из лекции номер тринадцать дробь один эзотерического цикла чтений о непознанном и непознаваемом.

Автор, к сожалению, неизвестен.

Они встретились в полночь в маленьком парке недалеко от дома ясновидящей, по улице Садовая, восемь. На этом настоял Монах, сказав, что раз уж они имеют дело с ясновидящей, то лучшее время, чем полночь, даже трудно себе вообразить. Дом под номером восемь был трехэтажным, старинной застройки в стиле позднего классицизма, слегка облупленным, что неудивительно, принимая во внимание возраст. На втором этаже помещались три символических балкончика, причем средний подпирала полуобнаженная кариатида в виде пышной женщины в венке со стертыми чертами лица. Тут были два подъезда — один по центру, под выпуклым козырьком и облупившейся лепниной для жильцов, другой — попроще, привнесенный временем, принадлежал продуктовому магазину «Щедрый гном», о чем сообщала зеленая вывеска с бородатым гномом. Монаху название понравилось — прекрасно передана идея: маленький магазинчик, где есть все. Правда, дом в результате смещения центра тяжести потерял в солидности и казался слегка перекошенным, кривым и хромым; зато удобно. Магазин еще работал; его витрина светилась, и внутри как в аквариуме были видны беседующие продавщица и здоровяк в черном. Все остальные окна были темными, похоже, обитатели дома крепко спали. Монах прикинул, сколько здесь может быть квартир. Если бы не магазин, то девять, по три на этаж. С магазином — семь, скорее всего. Ясновидящая Анастасия до недавнего времени занимала квартиру под номером четыре, то есть на втором этаже.

Некоторое время они наблюдали за домом и переговаривались шепотом, короткими телеграфными фразами.

— Что установила экспертиза? — отстукал Монах. — Причина смерти? Что нового?

— Какой-то алкалоид, пока неясно. Непонятно, с чем она его приняла и сколько. Растительных ядов полно, но чтобы умереть, нужно очень постараться.

— Иногда не очень. Есть всякие. Любое лекарство яд. Как ее зовут?

— Тамила Владиславовна Сотник.

— Замужем?

— Понятия не имею. Интересно, они собираются торчать тут всю ночь? — спросил Добродеев, имея в виду людей в магазине. — Не жарко, однако.

— Район спокойный, тупиковый, покупателей нет. Сейчас закроются. Попрыгай.

Он оказался прав. Продавщица выключила в зале «большой» свет, оставив скромные светильники. Хлопнула дверь; до сидящих в засаде донеслись бас здоровяка и смех женщины. Закрыв дверь, они уселись в черный пикап, запаркованный у магазина, двигатель фыркнул, свет фар скользнул по окнам, и они уехали.

— С богом! — сказал Монах, поднимаясь. — Пошли. Готов?

— Готов-то я готов, — вздохнул Добродеев. — Но спрашиваю себя, куда я опять ввязался… и не нахожу ответа. Ты хоть понимаешь, что будет, если нас застукают?

— Думаешь, засада? Пробьемся.

— Вряд ли, но… всегда существует маленькое паршивое «но», которое включается вполне неожиданно и портит всю картину. В прошлый раз нам просто повезло.

— Согласен. Как говорят умные люди — никогда не нужно повторять удачный эксперимент. Значит, по домам и баиньки.

— Берешь на понт? — саркастически сказал Добродеев. — Ладно, поехали. Фонарь взял?

Кнопки на двери сработали безотказно, и Монах удовлетворенно крякнул. Они вошли в коридор. Лучи фонариков высветили запыленную лепнину потолка — бросался в глаза серпантин паутины, колеблющейся на сквознячке, — стертый мраморный пол с узорной мозаикой и широкую мраморную лестницу.

— Красивый дом, — прошептал Добродеев. — Чувствуется в нем какая-то тайна… Его бы почистить хорошенько.

Монах произнес что-то среднее между «умгу» и «ага». Они осторожно поднялись на второй этаж.

— Пришли, — сказал Монах. — Четвертая. Голосуем, Леша. Я — за.

— Вот только давай без балагана, Христофорыч. Снимай!

Монах, осторожно потянув бумажную полоску, отлепил ее с одной стороны. Достал из кармана спицу, ткнул в замочную скважину. Добродеев светил фонариком, Монах, громко сопя, ковырялся в замке.

— Все! — Он спрятал спицу в карман. — Прошу вас, господа! — Он толкнул дверь.

Добродеев похолодел, ожидая скрипа, и бросил взгляд на соседнюю квартиру.

Дверь бесшумно поехала от них, открывая черную пасть чужого жилья. Монах вошел первым. За ним, еще раз оглянувшись, ступил Добродеев. У него было чувство, что он, как глупый зверь, залез в ловушку и крышка сейчас захлопнется. Ну, Христофорыч, погоди!