Читаем Тринадцать ведьм полностью

— Смотри, какие громадные рыбы, — заметила Ида. — Рыбищи! Интересно, они настоящие или выведенные искусственно?

— Да они вообще ненастоящие, из пластика. Разве природа способна создать такой китч! — сказал Шепель. — Смотри, даже не шевелятся, наверное, батарейки сели.

— Из пластика? — Ида на минуту растерялась, не зная, как расценить его слова. Она даже привстала, рассматривая рыб. — Они живые! Смотри, вон та, здоровая, рот открыла, дышит!

Шепель рассмеялся, грубое его лицо стало мягче.

— Действительно, живая. Ты что будешь, Идочка? Кофе? Чай? Рыбу здесь не подают, наверное.

Ида тоже рассмеялась.

— Точно не подают. Мне кофе.

— Ты как? — спросил Шепель, с улыбкой рассматривая ее. — Выглядишь прекрасно, похудела… да? Вы, девушки, по-моему, слишком увлекаетесь диетами. Запомни, от них портится характер. Женщина, сидящая на диете, вечно недовольна, ворчит и думает о куске жареного мяса.

Ида снова рассмеялась.

— Я нормально, на диете не сижу, о куске жареного мяса не думаю. А ты как? Как следствие?

— Следствие зависло. Никого не нашли. Меня вызывали несколько раз, а теперь тишина.

Они помолчали. Ида, опустив глаза, помешивала в чашке крошечной ложечкой.

— Ты кого-нибудь видишь? — спросил Шепель.

— Никого. Как-то звонила Тамара Сотник, еще летом. Спрашивала, как дела, предложила встретиться…

— Но ты отказалась, так?

— Но я отказалась. Я всегда ее побаивалась, у нее неприятный взгляд. Да и вообще…

— Ни с кем из нас тебе встречаться не хочется, — закончил он. — Разбежались и забыли.

Ида улыбнулась.

— А еще я столкнулась со Светой Решетниковой, помнишь ее? Давно уже, кажется, в конце лета.

— Парикмахерша?

— Визажистка. Жаловалась на жизнь — ее друг, Кирюша Сутков, подсел на два года. Говорит, ни за что, страшная несправедливость, им лишь бы посадить. Правда, он лопух редкий.

Шепель рассмеялся.

— Да уж, невинно пострадавший! Помню я этого Кирюшу, на нем клейма негде ставить. Пытался втереться в мой бизнес, обещал инвестиции, сыпал идеями, ходил, звонил… едва отвязался.

— Света неплохая, я все время удивлялась, зачем он ей, — заметила Ида. — Она заводная, смешливая и незлая. Бросилась в бассейн, прямо в платье! С визгом, хохотом! Все так и шарахнулись.

— Любовь зла, Идочка.

— Зла, — согласилась Ида. — А ты… один?

— Один. Как-то не тянет больше на семейную жизнь. Сначала хорошо, а потом все идет под откос. Как Толя? Я никого с тех пор не видел…

— Ты имеешь в виду, как он пережил гибель Виты?

Долгую минуту они смотрели друг дружке в глаза.

— Ты знала, что твой Толя и моя Вита любовники? — спросил Шепель.

— Узнала на празднике. Наверное, я одна не знала.

— Я тоже не знал. Я остановился на Камале… видел их как-то в городе. Знаешь, любовников отличить нетрудно, то, как они смотрят друг на друга, прикасаются… Удивился — типичный жиголо, смазливый гибкий восточный красавчик. Я все ожидал, что он попросит у меня денег. — Андрей рассмеялся. — И как в воду смотрел. Говорят, скажи, кто твой друг, и я скажу тебе, кто ты. Та же история с любовником! Покажи мне любовника, и я многое пойму о женщине. Где он, кстати? Не подсел? Тот еще аферист, обещал связи в Египте, в Эмиратах. Деньги, разумеется, не вернул. Вита нас представила, он отрекомендовался бизнесменом. Одалживать деньги у мужа любовницы дурной тон, я считаю. Правда, я человек старомодный и несовременный.

Ида рассмеялась.

— У тебя такие строгие правила, Андрюша. Мир сейчас живет проще, мы все одна семья. Света сказала, что он уехал в Германию. Еще летом, как только ему разрешили уехать, так сразу и рванул. Он и его последняя подруга, Руслана. Ты должен ее знать, такая славная блондиночка с кукольной физиономией, страшно глупая. А Камаль, оказывается, наркоман.

— На что, интересно, они живут, — сказал Шепель без особого интереса.

— Руся — экзотическая танцовщица, она тут была нарасхват. Наверное, и там не теряется. А Камаль, должно быть, при ней, типичный альфонс.

— Экзотическая танцовщица — это стриптизерша?

— Ты что, никогда ее не видел? В «Белой сове»? У твоей Виты были интересные знакомства.

— Может, и видел, не помню. А ты с Толей… — Он замялся.

— Тебя интересует, как я отношусь к его похождениям? Никак. Я очень болела, ты, наверное, знаешь. Он делал все, чтобы меня вытащить. Я ему благодарна. А его женщины… — Ида пожала плечами; фраза повисла в воздухе.

— … приходят и уходят, — закончил Шепель. — Ты мудрая женщина, Идочка.

— Ты тоже мудрый, ты ведь знал про Камаля.