Читаем Триллер полностью

Его слова тронули женщину. Будучи психологом, она отдавала себе отчет, что испытывает желание привлечь внимание пожилого русского, хочет, чтобы он стал ее приемным отцом, чтобы между ними установилась прочная связь. Настоящий отец Лиз, известный всему миру наемный убийца, был ее самым тщательно хранимым секретом. Его называли Хищник, и имя это вполне соответствовало его репутации. Она ненавидела отца, ненавидела за то, кем он был и что делал. Мысль о том, что в ее венах течет кровь убийцы, постоянно преследовала Лиз — за исключением тех часов, которые она проводила с Аркадием.

Она опустилась в свое привычное кресло, так что их разделял только низкий журнальный столик.

— Вы позвонили в офис шерифа?

— В этом нет смысла, — снова пожал плечами Аркадий.

— Тогда я позвоню.

— Слишком опасно, — возразил русский, резко дернув головой. — Он вернется.

— Слишком опасно? — Лиз недоуменно подняла брови. — Кто вернется?

Аркадий протянул ей конверт, который все это время держал в руке. Лиз перевернула его и взглянула на штемпель — отправлено из Лос-Анджелеса.

— Не обращайте внимания, — предупредил Аркадий. — Письмо отправили из Москвы в Нью-Йорк в конверте большего размера. В Нью-Йорке один мой друг вскрыл его, положил письмо в новый конверт и переслал в Лос-Анджелес, где добавили мой адрес.

Лиз вытащила сложенные листки бумаги. Помимо них внутри оказались три маленьких засохших цветка подсолнуха. Просто удивительно, как много разных цветов, по убеждению русских, приносят удачу. Развернув листки, Лиз обнаружила, что почерк отличается от того, которым написан адрес на конверте, к тому же это была кириллица — русский алфавит.

«Дорогой мой», — начиналось письмо.

Лиз подняла на Аркадия глаза.

— Это от моей жены Нины. — Казалось, он смотрит сквозь Лиз в другое время, в другую жизнь. — Она не захотела бежать из страны вместе со мной. Детей у нас не было, и она понимала, что я сам смогу о себе позаботиться. Она сказала: «Пусть уж лучше ты будешь где-то далеко, но живой, чем в Москве, но в могиле». — Аркадий сделал паузу. — Подозреваю, она догадывалась, что без нее мне будет проще.

Держа цветы в одной руке, а исписанные листы в другой, Лиз вздохнула, наклонила голову и принялась за чтение. Речь в письме шла о жизни обычной женщины, которая обитала в маленькой московской квартире и получала скромную пенсию. Заканчивалось оно следующими словами:

«Любимый, кладу в конверт три засушенных подсолнуха как напоминание о прежних счастливых днях. Ты всегда рядом со мной».

Еще долго Лиз не могла оторвать взгляд от побуревших высохших цветов. Наконец сложила листы и убрала в конверт вместе с цветами.

Аркадий с тревогой поглядывал на свою гостью, словно надеялся, что она подберет нужные выражения. Исправит то, что произошло, не даст случиться новой беде.

— Нина вас очень любит, — заметила Лиз, — и, я уверена, еще сможет к вам приехать.

— Это исключено.

— Но почему? — нахмурилась Лиз. — Что происходит? Объясните мне.

— Перед моим отъездом мы с Ниной договорились: если один из нас заподозрит, что нашу корреспонденцию вскрывают, он должен написать, что вкладывает в конверт три подсолнуха. Тогда тот, кто читает наши письма, наверняка решит, что цветы выпали, и, боясь выдать себя, вложит их в конверт. Стало быть, догадка жены подтвердилась. Плюс еще и это. — Аркадий обвел рукой царящий в комнате бедлам. — Вчера и сегодня у меня было ощущение, что за мной следят. Этот вандализм доказывает: он здесь и у него есть связи в Москве, так что, если я попытаюсь сейчас скрыться, они могут убить Нину. Он понимает, что мне это известно.

Лиз припомнила слова, произнесенные на показательном суде коммунистов над болгарским перебежчиком Борисом Арсовым: «Руки правосудия длиннее, чем ноги предателя». Через несколько месяцев Арсова нашли в камере мертвым. Кремль был беспощаден к изменникам. И в наши дни агенты Москвы продолжают охотиться по всему миру за предателями уже не существующего Советского Союза.

— Вы думаете, что он убьет вас, — безжизненным голосом констатировала Лиз.

— Вам пора уходить, Лиз. А я приму свою судьбу.

— Кто этот человек?

— Убийца из КГБ Олег Оленков. Большой мастер перевоплощения. Никогда не знаешь, что от него ожидать. Даже после распада Советского Союза он преследовал меня. Поэтому я и стал Аркадием Олбэмом, надеялся, что он не будет искать меня в мире ученых. Но у него ко мне персональные счеты. — Аркадий внимательно посмотрел на Лиз. — Мое настоящее имя Дмитрий Гарницкий, я бывший диссидент. То были ужасные времена. Вы действительно хотите услышать?

— Действительно. — Лиз нервно переводила взгляд с окна на дверь и обратно. — Только побыстрее.

Глаза Лиз снова остановились на Аркадии: едва заметная холодная улыбка исчезла с его лица. Прежде он никогда так не улыбался, и в ее душе зародилось смутное подозрение.