Читаем Триллер полностью

— Да. Грандиозный морской бой превратился в схватку двух человек. Капитан Уильям Блад и лорд Хоук бились не на жизнь, а на смерть. Какое это было зрелище! Старый Билл был одет, что твой щеголь: белые шелковые брюки и когда-то ослепительно-белый капитанский китель. Вот только вся эта красота была изорвана, залита кровью и перепачкана порохом. И подзорная труба адмирала Нельсона тоже была при нем, да, засунута за широкий пояс. У Хоука на правой щеке была ужасная рана, кровь из нее залила спереди всю его рубаху. Тем не менее фехтовал лорд в классической дуэльной позиции, заложив левую руку за спину. Только в глазах его пылала бешеная ярость! Я даже не представлял, что человек способен на такие эмоции. Да… Хотите еще выпить, сэр?

— Не откажусь.

Хорнби распорядился принести еще выпивки и стал рассказывать дальше:

— Ужасные удары пирата Хоук парировал один за другим и сам снова и снова атаковал. Но, несмотря на потрясающее мастерство, с каким лорд обращался с саблей, когда Билл нанес подряд три страшных по силе молниеносных удара и звон от них эхом разнесся по палубе… да, сэр, мы, мальчишки, сразу поняли, что дела лорда плохи. «Тебе конец, Хоук! Сдавайся! — прогромыхал Блад, продолжая наступать. — Никто на свете не сравнится с Билли Бладом в умении обращаться с саблей! Я вырежу твое сердце и сожру за ужином!» «Ну тогда, сэр, придется вам сегодня остаться голодным! — отозвался Хоук, нанося яростные удары. — Запомните, Блад, конец не мне, а храброму похитителю детей». И тут же лорд отразил чудовищный по силе удар, который наверняка мог разрубить его надвое. «Смотрите! — крикнул он. — Смотрите, Билли Блад! Даже ваша собственная команда оставила вас. Видите — эти французы просто стоят и ждут, когда кровь их изменника капитана потечет в шпигаты».[108] Противники продолжали свой танец, нанося и парируя удары. Лорд Хоук внезапно нанес сокрушительный удар, и над палубами разнеслось долгое эхо. Да, лорд был прав: люди Блада побросали оружие и не отрываясь следили за поединком. Последние очаги сопротивления на палубе были подавлены, и наш капитан Макайвер приказал королевским морским пехотинцам держать под прицелом мушкетов тех немногих французов, еще сжимавших оружие, — на случай, если им вдруг взбредет в голову прийти на подмогу своему капитану. «Лживый пес!» — бешено заорал Билли, и лицо его побагровело. Он набросился на лорда и заревел во всю мощь своих легких, словно раненый носорог. Хоук вскинул саблю, чтобы отразить мощнейшую атаку, но в самое последнее мгновение чертов Блад резко затормозил, крутанулся на пятках вокруг своей оси и со страшной силой ударил саблей по поднятому для защиты клинку лорда. Сабля выпала из руки его светлости и со звоном покатилась по палубе.

— Нет! — воскликнул я, чувствуя себя так, будто нахожусь в самой гуще событий.

Сделав большой глоток из стакана, я нагнулся к старику, желая скорее услышать продолжение.

— Да, — вздохнул Хорнби, — у нас прямо заледенело все внутри, когда мы беспомощно наблюдали, как лорд Хоук, совершенно беззащитный, отступает перед этим мерзавцем. На залитой кровью палубе он поскользнулся, да еще споткнулся о лежащих раненых и, не удержав равновесие, упал. Один молодой морской пехотинец направил мушкет прямо в сердце Блада, но наш капитан Макайвер покачал головой и отвел ствол в сторону. Законы чести не позволяли вмешиваться в поединок. Это был бой лорда Хоука, неважно, выиграет он или проиграет. Билли на мгновение прервался и обратился к капитану французской имперской морской пехоты: «Капитан Боннар! Почему ваши люди не сражаются? Им интересно посмотреть, как сдохнет этот жалкий трус? Я приказываю вам собрать все силы и атаковать! Убейте проклятых английских псов!» — Хорнби замолчал, поднялся с места и повернулся спиной к огню, чтобы согреться. — И тут, мистер Толливер, все переменилось. Боннар выступил вперед и вытащил саблю. «Я больше не подчиняюсь вашим приказам, месье Блад, — заявил он, и среди его потрепанного воинства пронесся гул одобрения. — Почти ни у кого на борту не осталось желания продолжать бой, в средней части судна бушует пожар, а ниже ватерлинии у нас серьезная пробоина. Под командованием любого достойного французского капитана это великолепное судно одержало бы сегодня победу, но вы, сэр, не годитесь на эту должность. Под вашим началом у нас не было ни единого шанса. Слишком долго мы терпели вас, сэр! Слишком! Вы недостойны быть капитаном, и я намерен от лица команды начать обсуждение условий капитуляции. Спрячьте вашу саблю, капитан Блад. Я, полномочный представитель Императорского французского флота, арестовываю вас! Эй, ребята, спустить флаг! Мы сдаемся…»

— Прошу прощения, мистер Хорнби, — вмешался я, — но ведь на фрегате держали пленных детей, если я правильно понял. Что же стало…

Хорнби сурово на меня посмотрел, и я прикусил язык, сгорая от стыда за то, что перебил старика. Все же он продолжил: