Голос Поппи прозвучал где-то далеко, казался расплывчатым пятном на фоне ее дико крутящихся мыслей. Все страхи, которые Иззи когда-либо испытывала, боролись с ее врожденным чувством справедливости. Она ведь не могла осудить человека, не дав ему хотя бы полшанса? Возможно, у Гарри действительно были веские причины, чтобы не говорить ей, кто он на самом деле.

Например…

Она сидела, уставившись в экран ноутбука, размышляя. Но не могла придумать ни одного оправдания. Ничего, кроме программы защиты свидетелей.

Был только один способ выяснить — сумасшедшая, принципиально новая мысль.

Спросить его… Как взрослого человека. Именно так поступила бы храбрая Иззи. Смелая идеалистичная Иззи.

Или, рассуждала логичная невозмутимая Иззи, дать ему шанс рассказать его собственную версию. Будь открыта. Будь готова выслушать его. Будь спокойной, зрелой и современной.

Посмотрим, расскажет ли он вообще что-то, нашептывала циничная Иззи.

— Расскажет, — вслух произнесла она.

И скоро.

— Кто что расскажет? — нахмурилась Тори.

Иззи обновила страницу и открыла новости, одно сообщение была опубликовано около часа назад.

Гарри!..

Поппи вскрикнула, когда Иззи вскочила на ноги и почти швырнула свой ноутбук подруге на колени.

— Мне нужно уйти…

Она схватила телефон со стола, засунула его в карман спортивных штанов и бросилась к двери. Тори потянулась к ноутбуку, когда Поппи открыла от удивления рот:

— Что за…

— Мне нужно уйти!

Глава 11

— Пожалуйста, вы не могли бы ехать быстрее?

— Это Лондон, дорогуша, а не Монако, — прокомментировал таксист. — Все зависит от уличного движения.

Иззи сжалилась над щекой и принялась грызть ноготь.

— Я выскочу прямо здесь, спасибо, — сказала она, зная, что быстрее будет добежать до набережной по велодорожкам и частным лужайкам, чем сидеть в такси, наблюдая за тонкостями правил дорожного движения в час пик.

Она отдала водителю двадцать фунтов и, не дожидаясь сдачи, захлопнула за собой дверь. Длинные ноги несли ее вниз по улице вдоль бесконечных жилых домов, через парки и пробки на дорогах к Воксхоллскому мосту. Последние пятьсот метров по набережной и — задыхаясь, она остановилась у гламурного входа в жилой комплекс Гарри.

Господи, спасибо за официальный список. Ей достаточно было только назвать свое имя сотрудникам охраны, которые лишь удивленно приподняли брови, увидев ее в повседневной одежде и с раскрасневшимся лицом. И спасибо, Господи, за зеркальные стенки лифта — Иззи смогла хотя бы поправить растрепавшиеся волосы.

Лифт открылся на верхнем этаже всего в нескольких метрах от квартиры Гарри, и Иззи оперлась о дверь, сильно нажимая на кнопку звонка.

Гарри почти сразу открыл ей — он был непривычно бледен, с темными кругами под прекрасными глазами. Лицо Гарри просияло, когда Иззи упала в его объятия. Он крепко обнял ее, как будто Иззи придавала ему сил.

— Ты пришла, — выдохнул он ей в шею.

— Твой отец! — выдохнула она, все еще дыша с трудом. — Мне очень жаль. Что я могу сделать?

Все его тело напряглось, и, побледнев еще сильнее, он отстранился от Иззи:

— Что?

— Я прочитала о его сердечном приступе в Интернете. Ты полетишь домой? Как я могу тебе помочь?

Удивление медленно превратилось в нечто иное. Что-то резкое и незнакомое.

— Мой отец?

— Уэстон Бродмор, — объяснила она на случай, если он был в шоке от известия.

Наконец она поняла, что это был вовсе не шок. Это был гнев.

Страшный гнев.

Из второго лифта вышел мужчина. Тот самый, который был на концерте группы «Портисхед». И в Шекспировском театре. Гарри поймал его взгляд и коротко кивнул.

— Ты действительно хочешь поговорить об этом здесь? — спросила Иззи.

Гарри отошел в сторону, и она практически упала внутрь квартиры.

Он повернулся к ней:

— Ты в курсе?

Иззи подошла к нему ближе и обхватила пальцами его руку:

— Что я могу сделать, Гарри?

Он не отдернул руку, но и не пошевелился, что было даже хуже.

— Ничего.

— Так ты поедешь домой?

— Конечно.

Его ледяной тон еще больше сбил ее с толку.

— Да, извини. Глупый вопрос. — Она снова сжала его руку. — Как твой отец?

— Умирает.

Она сделала шаг назад и посмотрела на него:

— Все в порядке?

— Как сказать, мой отец в критическом состоянии…

— Я имею в виду себя. Ты, кажется, сердишься.

— Чем я себя выдал?

Сарказм всегда был его самым жестоким инструментом. Эта несправедливость глубоко ранила Иззи.

— Я бежала к тебе через весь Лондон.

— Если бы ты замешкалась, то уже не застала бы меня.

Ее взгляд упал на дорожную сумку на полу. И на мужчину, вежливо ожидающего в холле.

Сейчас? Он уезжает прямо сейчас? Иззи охватила паника.

— Я поеду с тобой в Австралию. — Ведь именно для этого и существуют кредитные карты. Незапланированные трансконтинентальные рейсы. — Нам просто нужно заскочить в…

— Ты ведь не надеешься, что я возьму на себя эти расходы?

Его резкий тон заставил Иззи сделать шаг назад. Еще никогда Гарри не был таким гнусным. Или язвительным по поводу ее финансовой ситуации. Хотя тоненький голосок напомнил ей, что на самом деле она не знает, кто такой Гаррисон Бродмор.

— Нет, я… — Она прижала дрожащие пальцы к груди.