Читаем Тридцать один. Огневик полностью

– Всем нужен символ свободы. Вон Сыч тоже хотел его получить, но у нас его нет, – расстроенно сообщил Евлампий.

– Но мы знаем, где он, – успокоил я архивариуса. – Мастер Оливье оставил его в залог…

– Замолчи! Почему мы должны верить в эту ахинею? А что если он врёт? Вдруг перед нами настоящий Волков? – вмешался хранитель. – Выпытал всё у архивариуса и дурит нам башку!

Я с сомнением посмотрел на него.

– У нас нет времени на колебания, – отрезал Евлампий.

– Что же делать? – спросил я.

– Думаю, у господина архивариуса есть план, – ответил голем, выразительно глядя на лже-посла.

– Как говорят в гильдии Иллюзий: «Реальный мир суров и заставляет пренебрегать принципами ради высших ценностей», – начал архивариус, но, наткнувшись на суровый взгляд голема, продолжил рассказ. – После смерти Волкова я спрятал тело и забрал гомункула. Никто не знает, что он погиб, – лже-посол подцепил пальцем значок, круг, перечеркнутый двумя косыми линиями. – Это символ магистрата. Он открывает любые двери, даже в королевскую резиденцию, юноша. Правда, я думал, что артефакт у вас, но это ничего не меняет. Я заберу вас после приёма. Только избавьтесь от пузыря.

– Да, – согласился Евлампий. – С ним не сбежишь…

– Господин посол? Нам пора возвращаться. Вы можете встретиться с мастером Носовским позже, – напомнила Ирина из коридора.

– После приёма мы потребуем снять заклятие зримой визуализации, – высказал предложение голем.

– Да, да, – согласился архивариус. – Избавьтесь от сферы, и я вас освобожу.

Он протянул руку, и я пожал ее.

– Удачи, юноша.

Я благодарно кивнул и вышел в коридор. Пузырь подплыл к голове и потерся о растрепанные волосы.

– Прошу прощения, у мастера Носовского много дел. До приёма осталось всего два часа.

Ирина поклонилась послу, и мы направились на кухню. По дороге она подозрительно косилась на меня, пережёвывая вопрос.

– Господин Волков, старый знакомый мастера, – пояснил голем.

– Да? И давно вы дружите с магистратом, о котором ещё недавно не имели понятия? – хмыкнув, произнесла помощница. – А ещё обещали помочь мне распутать смерть учителя.

Я вздохнул. Как хочется обычной тишины.

– Простите, Ирина, я даже не знал, что Волков теперь служит в магистрате, – попытался обелиться я.

– Нет ничего искреннее старой дружбы, – добавил голем. – Она ценнее связей и надежнее колдовства.

Помощница не слушала Евлампия, задумчиво поглядывая на меня.

– Что же вы ему рассказали? – требовательно спросила она.

– Что в Благограде великолепные сыщики, – встрял голем. – Много молодых и одарённых. Замолвили за вас словечко, госпожа.

Ирина подозрительно сощурилась, но я всё равно многозначительно кивнул.

– Я буду жаловаться! – заметив нас, заголосил главнейший повар. – Бессовестный посол потратил слишком много вашего драгоценного времени. Я бы сказал, похитил его у наших вкусовых рецепторов и преданных кулинарии сердец.

Я завистливо вздохнул. Вот бы мне так выражаться. Везёт же некоторым.

– Ирина! – продолжил её отец. – Избавь нас от дальнейших посягательств на мастера Носовского. Королевская кухня больше не потерпит вмешательства в свои дела! Тебе лучше уйти!

Помощница не ответила, бросила на главнейшего повара яростный взгляд и отошла к дверям.

– Вы слишком суровы! – заметил голем. – Ваша дочь лишь выполняет свою работу.

Моё согласие с Евлампием отразилось в предательском пузыре. Появившаяся копия повара отрастила рога, как у поглотителя, и указывала маленькой заплаканной девочке на дверь.

– Да ты художник! – хихикнул Оливье.

Я промолчал, давя несвоевременные мысли.

– Пожалуйста, – настойчиво протянул главнейший повар, бросив косой взгляд на сферу, и подхватил меня под локоть. – Давайте не будем отвлекаться, мы не успеем закончить с меню до приёма. Открытый пир вот-вот начнётся!

Я вывернулся из его рук, и покосился на Ирину. Она наверняка слышала, что мы за неё заступались и видела картинку в шаре. В её подозрительном взгляде появился тёплый лучик благодарности, и я, не сдержавшись, помахал рукой. Помощница смутилась, но все же ответила и металлические заклёпки кожаного браслета на её запястье засверкали в свете ламп.

– Поклонница появилась, – хмыкнул Оливье.

Я красноречиво посмотрел на сморщенное тельце и строго спросил:

– Что дальше?

– Поспешим! – ответил он.

Посыпались новые распоряжения. Кухари суетились. Голем молчал, а главнейший повар, как и прежде, восхищался моими талантами и умениями. Я признаться и сам получал удовольствие. Только мне хотелось не болтать, а готовить вместе со всеми. Я запоминал дядиными команды, в надежде, что его драгоценный опыт когда-нибудь пригодится. И вскоре так приноровился, что отсекал ненужное, не задумываясь. Всё портило замечание Оливье об обмане, оно упорно не выходило из головы, мешая почувствовать себя настоящим поваром. Может ли посол Семисвета оказаться не архивариусом, а самим собой? Если он настоящий Волков, что ему это даёт? Он же ничего не узнает. Я ведь не участвую в страшных заговорах. Я обычный оборотень, и в моей родословной нет ничего интересного.