Читаем Трибунал для Героев полностью

ек, который который уже месяц общается с коллайдеров!.. Челоаек у которогоБыли в этой книге и другие ценные идеи и мысли, позаимствованные борцом с вредителями, попавшими с его помощью под трибунал.

И. Клейменова и Г. Лангемака арестовали 2 ноября 1937 года.

Поводом для ареста Клейменова явилась его работа в Берлинском торгпредстве под началом А.П. Розенгольца, объявленного «врагом народа». Показания на Клейменова следователи выбили у работника торгпредства М. Рубинчика. А затем «сделали» Ивана Терентьевича руководителем антисоветской организации в Реактивном институте, установившим «контрреволюционную связь» с Г. Лангемаком, и уже от последнего узнавшего, что в его организацию входят также В. Глушко, С. Королев, Ю. Победоносцев и Л. Шварц.[196]

Заключение по обвинению Лангемака в преступлениях, предусмотренных ст. ст. 58-7, 58-8 и 58–11 УК РСФСР[197] НКВД приурочило к Новому году, датировав его 31.12.1937 г.[198] Поэтому статей навешали на него как на новогоднюю елку.

Клейменов предстал перед выездной сессией Военной Коллегии Верховного Суда СССР 10 января 1938 года. Он отказался в суде от своих показаний на предварительном следствии, назвал их вынужденными и вымышленными. Тем не менее, судьи военной коллегии приговорили его к расстрелу за участие в «антисоветской диверсионно-террористической организации» и шпионаж в пользу германской разведки.[199]

Лангемака судили на следующий день. Приговор такой же стандартный для того времени — расстрел с конфискацией имущества. Приводился он в исполнение, как правило, в тот же день.[200]

23 марта 1938 арестовали В. П. Глушко, а 27 июня — С. П. Королева. В обоих случаях толчком послужили заявления А. Г. Костикова, написанные в партком института и переадресованные оттуда в НКВД.

Обвинение по статье 58-7 УК РСФСР Глушко предъявили через неделю после ареста,[201] а 15 августа 1939 г. Особое Совещание при Наркоме НКВД определило ученому 8 лет исправительно-трудовых лагерей.

«Вредительство» Глушко по версии следствия заключалось в его борьбе с «большевистским» кислородом в угоду «троцкистской» азотке.[202] Королеву инкриминировалась разработка ракет без производства расчетов и теоретических обоснований, конструирование неудачной ракеты 217 с целью затормозить другие, более важные разработки, разрушение ракетного самолета, которого фактически в 1935 году еще не существовало и другие ни на чем не основанные обвинения.

Обвинение, как мы уже отметили, подкреплялось заключением экспертной комиссии от 20 июля 1938 года за подписью А. Костикова, а также Душкина, Дедова и Каляновой В нем утверждалось, что «методика работы Королева С.П. была поставлена так, чтобы сорвать выполнение серьезных заказов, путем создания определенных трудностей, запутывания существа дела, ведением кустарного метода работы и непроизводительным расходованием средств…»

Дело Королева Военная коллегия Верховного суда СССР рассматривала 27 сентября 1938 года. Подсудимый отказался от показаний, данных на следствии, заявив, что к нему применялись недозволенные методы следствия. Но для В. Ульриха это не имело значения. За участие в антисоветской террористической и диверсионно-вредительской троцкистской организации, действовавшей в научно-исследовательском институте № 3 Народного комиссариата оборонной промышленности; срыв отработки и сдачи на вооружение Рабоче-Крестьянской Красной Армии новых образцов вооружения он был приговорен к десяти годам заключения.[203]

Королев написал несколько жалоб, добиваясь отмены несправедливого приговора и 13 июня 1939 г. он был отменен, а дело направлено на новое расследование. Однако в итоге ему вновь вменили все те же контрреволюционные статьи и заочным решением Особого совещания при НКВД от 10 июля 1940 г. приговорили к 8 лет лишения свободы.

Не берусь утверждать, чем в первую очередь руководствовался Костиков, делая свое грязное дело. Что доминировало — карьеристские устремления или соображения личной безопасности? Но фактически он оттеснил таким образом реальных разработчиков легендарной «Катюши» и по существу монополизировал честь изобретения реактивной установки. А народная молва закрепила за ним этот «приоритет» еще в годы войны.

Судя по всему, Костиков хотел «заграбастать» и разработки С. П. Королева. В одной из жалоб на имя прокурора СССР осужденный Королев писал: «…Работы над ракетными самолетами в СССР были впервые организованы и велись мною. Аналогичных работ более не велось нигде. Но арестованные враги народа подлой клеветой ввели в заблуждение НКВД, в результате чего я был в 1938 г. арестован…». Костиков же, как мы знаем, в это самое время взялся за разработку ракетного истребителя-перехватчика. Хотя мало что понимал в этих вопросах. Выводы здесь напрашиваются сами собой.