Читаем Трибунал для Героев полностью

В то время расстреливали на основе аналогичных предписаний по несколько человек в день. Только в период с 18 по 30 августа 1950 года Военная коллегия приговорила к расстрелу 20 генералов и маршала.[440]

За что же расстреляли Героев Советского Союза генералов Гордова и Кулика? В чем выразилась «проводимая им контрреволюционная агитация и пропаганда»?

Генералы были арестованы органами контрразведки в январе 1947 года по обвинению в том, что являлись противниками политики ВКП(б) и на протяжении длительного времени проводили среди военнослужащих антисоветскую агитацию. По версии следователей, свое негативное отношение к коллективизации Гордов проявил еще в 1930–1931 годах, неоднократно говорил об этом после войны генералам Кулику и Рыбальченко, высказывая в их присутствии террористические угрозы в адрес Сталина. Кулик же, соответственно, — систематически вел с Гордовым и Рыбальченко антисоветские разговоры, будучи озлоблен на советскую власть в связи с понижением в должности. И высказывал аналогичные угрозы вождю.

Кроме того, Гордову вменяли в вину то, что он был озлоблен на политаппарат армии и намеренно дискредитировал его: выгонял из своего кабинета политработников, обзывал их бездельниками и ненужными в армии людьми. Ну и, конечно, крыл матом.

Более двух лет потребовалось следователям, чтобы вырвать у генералов признание в совершении этих контрреволюционых деяний. Непосредственное руководство следствием осуществлял Абакумов, а вели его небезызвестные палачи и костоломы, заместители начальника следственной части по особо важным делам МГБ СССР Лихачев и Комаров.

Рыбальченко, например, прямо заявил в суде:

— Я слышал, как Кулик ревел на допросах.

В ходе проверки по делу Гордова Лихачев был допрошен и признал, что, исполняя указания Абакумова, неоднократно жестоко избивал Гордова в боксе Лефортовской тюрьмы. Лихачев продолжал «готовить» генерала к судебному процессу и после окончания следствия. Последний раз «обработал» его за день до суда.

Несмотря на это, Гордов, Кулик и Рыбальченко на закрытых заседаниях Военной коллегии изменили показания. Кулик сказал судьям следующее:

— Мои показания, данные на предварительном следствии, являются ложными и полученными от меня незаконными методами следствия, от которых я полностью отказываюсь.

Гордов заявил, что не является врагом и контрреволюционером, а горячо любит свою Родину. Хотя и не отрицал, что вел «нездоровые разговоры о коллективизации и во время одного такого разговора допустил выпад против Сталина». Судьи были неумолимы. Понимали прекрасно: если не приговорят командующего к расстрелу, то сами окажутся по другую сторону судебного барьера… Ведь дело это было необычным. Совсем необычным.

К сожалению, по абсолютному большинству материалов судебных дел практически невозможно в точности реконструировать и воспроизвести дословно «антисоветские» высказывания или строки из писем и дневников репрессированных. В соответствии с действовавшим в те годы ведомственным актом во всех без исключения следственных и судебных документах крамола вымарывалась, препарировалась в трафаретные формулировки, как-то предписывали делать специальные судебные инструкции. Дело Гордова — в этом плане исключение. Его прослушивали компетентные органы в лице Бровермана и его помощников Материалы оперативного прослушивания уже опубликованы.[441] Поэтому мы имеем возможность рассказать — в чем же была необычность этого дела.

28 декабря 1946 г., находясь на кухне своей квартиры с женой, певицей Т. Гурьевой, и своим заместителем генералом Ф. Рыбальченко, Гордов заявил:

Что меня погубило — то, что меня избрали депутатом. Вот в чем моя погибель. Я поехал по районам, и когда я все увидел, все это страшное — тут я совершенно переродился. Не мог я смотреть на это… Я сейчас говорю, у меня такие убеждения, что если сегодня снимут колхозы, завтра будет порядок, будет рынок, будет все. Дайте людям жить, они имеют право на жизнь, они завоевали себе жизнь, отстаивали ее!

Как видим, Валентин Пикуль был прав лишь отчасти, утверждая в своем последнем романе «Барбаросса», что Гордов после войны был расстрелян за одну неосторожную фразу, произнесенную по пьянке, — мол, «рыба у нас всегда с головы гниет».

К тому же эта крылатая фраза, как удалось установить, принадлежит не Гордову, а генерал-лейтенанту Терентьеву. Последний произнес ее в разговоре с Гордовым, состоявшимся в столовой Генштаба незадолго до ареста. Гордов же сказал тогда Терентьеву следующее:

ЦК никогда не признаёт своих ошибок, а вечно ищет стрелочников. В стране нет хлеба, а вину за это ЦК и правительство сваливает на секретарей обкомов. Правительству плевать на народ и смерть миллионов. Оно занято самообеспечением…

Позже и Гордов будет не раз говорить сослуживцам о том, что рыба всегда начинает гнить с головы. Все это фиксировалось, а результаты прослушки, тут же докладывались на самый верх. Одно из подтверждений тому можно найти в опубликованных мемуарах Н.С. Хрущева: