Читаем Три великих жизни полностью

Смеркалось, когда будущий студент вошел в город, с любопытством рассматривая улицы и здания. Он знал историю этого города, одного из самых древних и до половины XV века самого большого во всей Скандинавии. До 1658 года он принадлежал датчанам, а потом перешел к шведам.

Какая старина! Где-то тут поблизости знаменитый холм, на котором в древности народ собирался, чтобы избрать себе короля. Сам архиепископ когда-то имел здесь резиденцию.

Правда, теперь все было в прошлом: войны разорили город, разрушены старые церкви и монастыри, пришли в упадок ремесла. Один за другим покидали город богатые купцы; упала знаменитая когда-то торговля сукнами и кожей...

И все-таки деревенскому юноше Лунд казался большим, сказочным. Смущенный и оробевший, он решил, не теряя времени, поскорее разыскать профессора, к которому у него было письмо из дому.

Издалека доносился печальный звон колокола. Навстречу юноше двигалась пышная погребальная процессия. Он решил подождать, пока она минует его.

Множество людей, следовавших за гробом, зажиточная и даже богатая одежда многих из них возбудили любопытство прибывшего.

— Не откажите в любезности сказать, кого так торжественно хоронят? — обратился он с вопросом к одному из горожан.

— Достопочтенного декана Гумеруса, — ответил тот, продолжая свой путь.

Дрожащей рукой Карл вытащил заветное письмо: оно было адресовано декану, профессору Гумерусу...

Светлые планы, честолюбивые мечты о том, как он покорит университет, Лунд, — все рухнуло разом.

Колокола звонят, гудят все громче и громче.

А может быть, это кровь стучит в его голове?

Почему стало так черно кругом, разве наступила ночь? И он идет один в этой страшной темноте позади всех, идет за гробом своих надежд.

МАЛЕНЬКИЙ КАЛЛЕ

Каждый, побывав в Стенброхульте, сказал бы: «Вот действительно на редкость живописная местность!» Стенброхульт стоит на берегу озера Моклен. На противоположной стороне чернеет сосновый бор. Повсюду видны тенистые рощи и пышные луга. На холме у залива — церковь, а поблизости от нее — скромный дом отца Карла Линнеуса, Нильса Линнеуса.

Отправив сына в Лунд, пастор Нильс и его супруга Христина не особенно верили, что он там останется. В глубине души они были совсем не против того, чтобы его постигла неудача и он возвратился домой, хотя, понятно, в то же время мысль о возможной ученой карьере сына ласкала их самолюбие.

Но ведь совсем не известно еще, к чему может привести университет. Лекарь? Садовник? Хорошо ли эти люди обеспечены в жизни? То ли дело положение священника! Это привычное, понятное занятие в их роду.

— Подумать только, лекарь... Да заработает ли он себе на жизнь? Конечно, в нашем приходе особого достатка нельзя иметь, но по милости бога и мы не бедствуем. Сколько священников уже дал наш род! Не так ли? — обратился пастор Нильс к жене, раскуривая трубку.

Христина, женщина добрая, любящая, во всем была согласна с мужем.

— А Карла так влечет наука, с этим нельзя не считаться. Пусть младший сын останется дома и пойдет по стопам отца п дедов. Старшего ждет иная жизнь. Не надо ему препятствовать, — задумчиво говорил отец.

После таких разговоров они обычно шли по своим делам. Пастор Нильс навещал кого-нибудь из прихожан, а его жена принималась за работу по дому или в саду.

По натуре очень деятельная, она отлично управлялась со своим скромным хозяйством. Их небольшой дом, обставленный почти скудно, поражал чистотой. Медная и оловянная посуда блестела и сверкала на полках лучше, чем у других хозяек в приходе.

Христина вышла замуж семнадцати лет и сразу удивила соседей своим умением вести дом, готовить кушанья, ухаживать за птицей.

Сам пастор Нильс отличался дружелюбием и умеренностью во всем. Бедные прихожане особенно ценили его за последнее качество. В других приходах, они знали это хорошо, содержание священников ложилось большим гнетом на народ.

По закону, одну десятую часть всех доходов каждый должен был отдавать духовенству. Уборку полей и заготовку сена для домашнего скота, принадлежавшего священникам, производило население.

Но многие из них и этим не довольствовались. Они обратили в статью дохода давний обычай — выдачу за своей подписью аттестатов прислуге и батракам. Без хорошего отзыва от пастора никто и не возьмет работника или работницу на ферму. Но за аттестат духовенство брало деньги, и немалые.

Пастор Нильс всей душой осуждал священников за корыстолюбие. Он сам и его семья стремились помочь прихожанам, если с кем из них случалась беда. К пастору и его жене шли за советом в семейных делах, за лекарством, за семенами. Шли просто поговорить, вместе выкурить трубку. Соберутся к дому Нильса, сядут полукругом и разговаривают не спеша, с достоинством. Потом посмотрят сад и, также не спеша, разойдутся.