Читаем Три «танкиста» полностью

– Откуда такие познания о времени процесса? – влез неугомонный Сурок, заставив Леночку слегка покраснеть. Впрочем, ненадолго.

– Книжки надо читать. И вообще, студентом станешь – узнаешь.

– Ага, ага, – глубокомысленно закивал пацан, на всякий случай предусмотрительно отодвигаясь подальше – словить от Леночки хорошего леща можно было запросто. Рука у студентки филфака была на удивление тяжелая. – Видно, видно опыт…

– Слушай, Паш, – недовольно скривился Поляков. – Ты бы помолчал, а то я сейчас вспомню, что пиво в твоем возрасте вообще-то рановато пить.

– Бе-е-е, – показал ему в ответ язык изрядно захмелевший Сурок, но от дальнейших комментариев предусмотрительно воздержался.

Поляков лишь махнул рукой, что возьмешь с малолетки, и повернулся к Леночке:

– А может, прогуляемся?

Ответить девушка не успела. У дверей возникло короткое столпотворение, а потом к ним протолкался новый персонаж. Без приглашения нагло плюхнулся на свободное место и ухмыльнулся:

– Здорово, орлы!

Шариков – а это был он – своей фамилии не соответствовал абсолютно. Ростом он самую малость не дотягивал до двух метров, имел подчеркнуто спортивную фигуру, успел, в отличие от всех остальных, побывать в армии и раньше играл в баскетбол за сборную Екатеринбурга. Потом случилась неприятность, заставившая его забыть о большом спорте травма, и он отошел от дел. С горя запил и, переборщив с алкоголем, поступил в институт, готовился стать физруком в школе. Ну и увлекся киберспортом, без особого, правда, результата. Вот и в команде не удержался, хотя выгонять его не стали – перевели в группу системной поддержки, благо железо парень знал отлично. Не совсем то, конечно, однако зарплата куда выше, чем у учителя-бюджетника.

Сейчас он был весел и нагл. То есть такой, как обычно. Щелчком пальцев подозвал официантку, показал ей два пальца и через какую-то минуту стал обладателем соответствующего количества бокалов с пивом.

– Что, нарушаем?

– Так же, как и ты, – отозвался Сурок, разом почувствовав себя неуютно.

– Ша, орлы! У меня десятый дан по алкоголизму. И потом. У меня сейчас свободное время. Это у вас режим, а я могу себе позволить. Ладно, не боитесь. Не настучу.

Вот за это и впрямь волноваться не следовало. Каким бы хамом и разгильдяем ни был Шариков, в наушничестве его не замечали. Леночка, на которую он, кстати, в свое время положил глаз, но так же легко отступил, когда девушка его отшила, рассмеялась:

– Смотри, не перебери, а то завтра будешь ходить-стонать…

– Не, я свою норму знаю. Ваше здоровье.

– И тебе не болеть, – вернул ему усмешку Поляков и поднял свой бокал: – Ну, за хороших людей! Нас так мало осталось…

– Х-ха! – широко ухмыльнулся Шариков и внезапно закашлялся. – Ах ты ж, черт…

– Простыл? – сочувственно поинтересовался Сурок.

– Ага, дня два уже. Видать, какой-нибудь вирус словил. Или ретровирус.

– Чего?

– Ретровирус. Впрочем, чего я тебе объясняю… Ты хоть знаешь, чем отличается вирус от ретровируса?

– У ретровируса прикид из шестидесятых, усы и борода. Седая.

Шариков вновь рассмеялся. Он вообще парень был неплохой, беззлобный, и даже на Сурка, фактически его подсидевшего, не обижался. Во-первых, это получилось случайно, а во-вторых, не Пашка – так кто-то другой. Уж что-что, а трезво оценивать собственные силы экс-спортсмен умел неплохо.

– Не пойму, как тебя с таким языком родители терпят? – усмехнулся он. На самом деле, вечер только начинался, а потому Шариков не был не то что пьян – даже слегка навеселе это назвать не получалось. – В тебе есть хоть что-то хорошее?

– Аппетит.

Леночка прыснула в кулак, Поляков тоже не удержался от улыбки. Шариков спрятал смех за кашлем и поинтересовался:

– Слушай, где твоя тряпочка?

– Какая?

– В которую ты молчать должен.

– Ты еще поинтересуйся, где мой слуховой аппарат.

– Какой?

– Тот, через который я должен старших слушаться.

– Привет, мальчики, – рядом с ними мягким, неуловимо профессиональным движением материализовалась дама лет тридцати. Может, чуть больше, может, немного меньше, слой боевой штукатурки оставлял некоторое поле для маневра. – Составите компанию?

– Извините, но я, к сожалению, ничем не хочу вам помочь, – лениво отозвался Шариков.

Дама чуть обиженно пожала плечами и отошла. Поляков с интересом приподнял бровь:

– И почему?

– По состоянию ее зубов.

– То есть?

– Недешевые. Весьма. И ни одного своего. Или она профессионалка, а я такими, прости, брезгую, или у нее богатый, но ревнивый муж. Последнее чревато серьезным разговором, а я хоть и умею махать кулаками, но не вижу в том нужды.

– Боишься попортить улыбку?

– Разве что другим. Все ж я спортсмен, а дело мастера боится.

– Чтоб дело мастера боялось, он знает много страшных слов.

Они дружно рассмеялись, а потом Шариков разом посерьезнел и сказал:

– В общем, с вас бутылка.

– За что?

– А за то, чтоб в следующий раз вы стали первыми, слегка приподняли свой рейтинг и долю призовых.

– Гм…