Читаем Три рая полностью

– Да уж, мрачное место этот ад, просто ужасное! – согласился Гарри и, немного подумав, добавил: – Но странно, что не все в том месте достойны такой участи – быть отверженными. Например, ученый, он же не совершил греха, по крайней мере не больше, скажем, меня нагрешил. Я вот в рай с тобой иду, а он там, и больше нигде его душа не может быть. Или вот колдунья рыжая, ничего плохого не совершила, а там теперь заточена. Даже жаль их. Не заслуживают они этого, так ведь, Наурус?

– Знаешь, Гарри, никогда не делай поспешных выводов, – молвил со всей серьезностью старец. – Ты же, наверное, слышал, что чужая душа – потемки? Слышал наверняка. И я даже больше скажу, своя душа тоже потемки, пусть не в прошлых поступках, но в будущих – это точно. Мало кто знает, как себя поведет в той или иной ситуации, что будет делать и ощущать его душа. Поэтому говорят: не загадывай, или живи сегодняшним днем. И не потому, что не нужно заботиться или думать о завтрашнем дне, а прежде всего потому, что сегодня или вчера можно по-разному почувствовать, как ты относишься к тем или иным событиям жизни, – старец замолчал на минуту, оценивая, по какому повороту им идти дальше, и, найдя нужный проход, продолжил: – Вот по этим ступеням пойдем, где больше стерты. Так вот, о тех, кого мы видели. Да, мне тоже по-человечески их жаль, но в душе нет. Потому как у них всегда есть выбор, и они могут покинуть то место, где находятся сейчас. Но одному не хватает силы, другому – умений и знаний, а кто-то просто боится. Вот для этого просветленные жители нижнего рая и приходят туда, к ним, собирают группу тех, кто хочет измениться и очиститься, и ведут в чистилище. В этом действии двоякая польза и очищающемуся, и грешникам. Один верой лечит души людские, а у других появляется шанс стать чище и лучше. Вот ты говоришь про ученого. Да, я с тобой согласен. На первый взгляд, вызывает уважение, когда человек на земле увлечен чем-либо, например, ученый – работой, своими исследованиями. Его открытия помогают улучшить жизнь на земле, хотя далеко не всегда. Но даже если помогают, ведь в других смыслах его жизнь пуста: нет любви, семьи, детей, значит, нет развития его души. Женщина и дети – это великая тренировка и познание любви. Любовь женщины прививается к ребенку. Любовь к женщине развивает мужчину. Не имея развитых чувств, например любви, может ли человек вообще создать что-то полезное для себя или людей? И не просто создать что-то современное, а такое, что многие века будет служить на пользу? Не для этого ли нужно, чтобы удачливый человек еще умел любить, сострадать, переживать за близкого, а потом за всех окружающих людей, даже малознакомых? И, самое важное, не зная, что такое любовь, может ли человек полюбить Бога и познать его любовь? Я не уверен. Поэтому в этом плане однобокие люди тут сильно страдают. Но это ничего, они придут, рано или поздно, в чистилище. И если человек был, по сути, достоин, то ничего неисправимого не существует, особенно тут, на том свете.

– Да, ты прав, Наурус, – ответил Гарри. – С ученым, наверное, полностью с тобой согласен. Сам в своей земной жизни испытал исцеляющую и рождающую саму жизнь любовь. Но вот рыжеволосую мне очень жаль. Такая красивая и добрая девушка и нам помогла. Без нее что бы мы делали?

– Да, Гарри, я тоже думаю о Ларе, что она, возможно, хороший человек! Но трудно думать о ее судьбе с точки зрения Господа Бога. Неизвестно, по каким причинам он наделяет каких-то людей большими способностями. Многим, думаю, дается предназначение быть лидером. Другим – лечить или стать учеными. Возможно, третьи должны показать людям их грешную сущность, заставить задуматься о своих неправильных поступках еще при жизни! И подумай о том, как пожалели жители деревни о совершенном над несчастной девушкой, если болезнь не прошла сразу. Всю оставшуюся жизнь эти люди будут корить себя за это, всю жизнь будут страдать и стараться, может быть, совершать больше добрых дел в надежде получить прощение на Великом суде. Воистину неисповедимы пути Господни!

Мужчины некоторое время стояли на краю огромной стены, наслаждаясь освобождением от пелены мрака. Затем Наурус взмахом руки показал Гарри, что нужно идти дальше, и они продолжили путешествие. На этот раз путники двигались по краю стены, откуда им открывались все новые виды. Каменистая серость дымки внизу постепенно прояснялась. Среди огромных скал стали попадаться сначала зеленые пятна кустарников, затем сплошной массив леса. Хотя отсюда и не было видно отдельных деревьев, но по принесенным ветром запахам прелой лесной подстилки и грибов явно угадывалось дыхание древнего зеленого леса. Иногда тропа прижималась очень близко к обрыву, заваленная с другой стороны нагромождениями камней, и заставляла путников идти мелкими шажками, опасливо цепляясь за каменные уступы. Еще с первого путешествия по Великой стене Гарри заметил множество полуразрушенных каменных зданий и снова решил спросить старца:

– Наурус, что это были за постройки? Кто их строил и жил ли кто в них?