Читаем Три рая полностью

Потом был веселый и вкусный обед. Даже немногословный отец после пинты пива расплылся в счастливой и благодушной улыбке. Гарри видел, как он, мальчик, вышел из-за стола и пошел погулять по ресторану. Ведь детям не сидится. Он видит, как много в ресторанчике интересных вещей: вот макет парусника, а тут бутылка с маленькой пушкой внутри, вот несколько солдатиков на полке и еще большая коробка. Он любил солдатиков. Расставив их на столе в ресторанчике, хозяин разрешал Гарри придумывать нешуточные баталии и перестрелки: две армии воевали друг с другом, нанося удары маленьким тяжелым металлическим шариком-ядром. Вот и сейчас Гарри увлекся игрой, и победа была рядом, как вдруг послышался голос отца:

– Сын, мы пообедали, пора в лагерь, нужно немного отдохнуть и готовиться к отъезду. Завтра рабочий день, а поздно вечером опять будет пробка, когда подъедем к городу. Нужно успеть до этого времени. Ты же не хочешь спать в машине?

«Да, нужно собираться, – подумал Гарри, – но как не хочется уезжать! Тут, в ресторане, так здорово, а еще интересно играть на природе у озера и в палатке. Ну давайте задержимся хоть чуть-чуть!» Но, зная строгость отца, слово «надо» и понимая, что пора собираться, Гарри грустно вздохнул и стал неохотно сваливать солдатиков в коробку. И вот, закидывая последнего, мальчик вдруг подумал: «А может, одного можно забрать с собой? Ведь солдатиков много, и добродушный дядя Смит не догадается, что я взял одного на время». Сказано – сделано: мальчишка закрывает резную коробку с солдатиками и ставит обратно на полку.

– Спасибо, дядя Смит, – радостно машет Гарри приветливому толстяку. – Ждите нас, мы скоро приедем.

Сборы лагеря не занимают много времени, сильные и умелые руки отца делают всю работу быстро. И вот они уже в машине, радостные и отдохнувшие, продвигаются между автомобилей, которых полно на трассе. Обгоняя и иногда весело сигналя, семья через два часа оказывается дома. Скорый ужин, и уже десять вечера, ванна и уютная кровать.

Воспоминания так реальны, что Гарри начинает казаться, что это происходит с ним сейчас. Вот заходит мать, гладит его по голове и целует в лоб: «Спокойной ночи, сынок». Но Гарри не спится, он выпрыгивает из кровати, достает солдатика из кармана и под одеялом начинает новый бой. Справа с фланга заходит противник. Бах! – и идут в наступление союзники. И – бах! – стреляет пушка. Командир в руке мальчишки громогласно командует: «В бой! За победу! Ура-а-а!»

Вдруг одеяло войны поднимается, и Гарри видит лицо отца: «Ты не спишь?» – немой вопрос застыл на его лице. Мальчик почувствовал надвигающуюся бурю. Отец выпрямляется, он взволнован и рассержен. Гарри видит это.

– А что у тебя за солдатик? – спрашивает он. – Откуда он у тебя?

Гарри молчит, но понимает, что голос отца становится злым.

– Ты взял без разрешения игрушку? Как ты посмел, сын? Ты знаешь, что это очень постыдно? Ты знаешь, что воровать нельзя. Это очень неприличный и грязный поступок. Вставай и одевайся.

Отец рассерженно выходит из комнаты. Гарри испуган и застыл от страха под одеялом на несколько секунд, но делать нечего. Уныло он вылезает из кровати и начинает одеваться. Выйдя из своей комнаты и зажмурившись от яркого света люстры, он увидел сквозь прищуренные глаза взволнованную и молчаливую мать. А отец уже был обут.

– Поехали, – немногословно приказал он и вышел из дома.

– Милый сын, отец очень зол, что ты украл чужую игрушку, и вы поедете назад к дяде Смиту, отдадите ее и принесете извинения от всех нас.

Буря эмоций овладела Гарри. Как? Зачем на ночь глядя куда-то ехать? Почему? Ну, у Смита много солдатиков, он же ничего не узнает, он не увидит! Не хочу отдавать такого классного солдатика! Слезы обиды и негодования покатились по его щекам, оставляя длинные полосы.

– Мама, может, не нужно никуда ехать? Я же взял только одного, – сквозь всхлипывания и заикаясь от обиды промолвил Гарри.

– Нет, сын. Я не могу жить с вором, ты должен отдать чужую вещь. Это не обсуждается, – сказала мать звенящим, как сталь, строгим и каким-то чужим, необычным голосом.

Гарри никогда не видел мать такой холодной и равнодушной, непреклонно строгой. Ему стало страшно, по-настоящему страшно. Ужас от того, что он больше не нужен родителям, что его не любит мать, парализовал все тело. С мальчиком случилась истерика, и душа Гарри, как наяву, снова испытала стыд, разочарование и страх. И ужасающая картина стыда встала перед Гарри, когда, доехав до места пикника, они постучались в дверь ресторанчика. Через какое-то время вышел заспанный дядя Смит с немым вопросом на лице: «Что случилось?» Гарри протянул сжатого в кулачке солдатика и навзрыд с трудом проговорил:

– Простите, дядя Смит, простите меня, я случайно положил в карман солдатика, и мы приехали его вернуть, – слова застыли в горле мальчика, как ком, он больше ничего не смог сказать и заревел, как могут реветь только дети, сотрясаясь всем телом, без возможности остановиться.

Смит окончательно проснулся и сразу понял, в чем дело, лишь на мгновение перекинувшись взглядом с отцом.