Читаем Три недели в Советском Союзе полностью

— Хорошо, — Кивнув головой сказал Брежнев — Какое-то время я ещё поработаю, но только до тех пор, пока вы не наведёте, наконец, в стране порядок, особенно в сельском хозяйстве, а то прошлый год с его неурожаем, меня чуть не прикончил. Ну, а ещё я подумаю, кого оставить вместо себя. Когда я посмотрел вчера на то, что Мишка со страной и партией сделал, мне тут же захотелось его под суд отдать. Да, и Бориса этого, свердловского секретаря обкома, тоже. Вот их обоих точно нужно переизбирать. Пусть один снова в комбайнёры идёт, а другой прорабом на стройку. Если они в будущем такое сделали, значит гнильца в них уже сейчас сидела. — Брежнев громко выругался и строгим голосом потребовал — Поэтому, Сергей, подготовь мне все материалы, по членам политбюро и ЦК партии, а я подумаю, кого оставлять на своём месте, а кого надо гнать в три шеи, пока они дров не наломали. Это хорошо, что они тебя к нам направили. Не охота в гроб ложиться гадая, что будет после тебя, а вот как раз уверенности в том, что всё и дальше будет хорошо, у меня и не было. Это что же мы за советская власть такая, раз от нас дети вождей в Америку убегают? Аллилуева при нас уехала, сын Никиты уже в ваше время. Просто напасть какая-то. — Немного помолчав, Брежнев сказал твёрдым голосом — Хорошо, Сергей, сегодня, как только вернусь в Москву, я проведу заседание политбюро и поставлю перед товарищами новую задачу, а ты завтра, с утра, вместе с Юрием Владимировичем встретишься с Андреем Андреевичем, он свяжется с послом ФРГ и входи с ним в контакт. Чем скорее ты договоришься с немцами, тем скорее мне удастся сломить упрямство некоторых товарищей, а ты Юрий, будь сегодня на заседании политбюро с ними жестче. Если что, то можешь не выбирать выражений. У меня до сих пор стоят перед глазами атомные грибы над сожженной Москвой. И как это, Сергей, ты от этого не свихнулся? Но раз ты это всё пережил и пришел к нам, то возьми на столе лист бумаги, авторучку и напиши заявление на моё имя о приёме в партию, завтра же я тебе и партбилет вручу. Будем считать, что ты свой испытательный срок прошел ещё тогда, когда раненым стрелял по врагу из пулемёта. Про то твой командир хорошо в своём рапорте написал. Наградить бы тебя званием героя, да, ты этого подвига ещё не совершил, а кроме узкого круга людей мы с Юрием Владимировичем эту информацию распространять никому не станем. Ты то сам как считаешь, Сергей, Гельмуту Шмидту стоит об этом сказать или всё же не нужно?

На этот вопрос ответил Брежневу Юрий Владимирович, который сказал ему с лёгкой улыбкой:

— Леонид Ильич, если мы хотим видеть в нём своего друга и союзника, то Сергей должен ему обо всём рассказать. Тем более, что в будущем наши военные положили четыре атомные бомбы не на Берлин, а на те районы Германии, откуда скорее всего в нашу сторону полетели американские ракеты.

Сергей встал из кресла, подошел к письменному столу, сел и быстро написал короткое заявление на имя Брежнева: — «Прошу принять меня в ряды КПСС. Обязуюсь честно и преданно служить партии и советскому народу. Сергей Александрович Чистяков». Брежнев, прочитав его заявление, кивнул головой и сказал:

— Коротко и ясно. Принимайся за работу, Сергей. Ну, что же, пора нам возвращаться в Москву. Ты мне всё-таки дай ключи от этой американской машины. Доеду до города с шиком, а ты с Юрием Владимировичем проедешься. По Москве мне на ней нельзя ездить. Народ шептаться начнёт, а за городом можно.

Сергей протянул Брежневу ключи от «Форда» и когда взглянул ему в глаза, то чуть не обмер. Хотя внешне генеральный секретарь и не изменился очень уж сильно, лицо его очень заметно посвежело, да, и осанка стала гораздо стройнее. Отдав ключи он перевёл взгляд на Андропова и сердце его бешено заколотилось. С губ и щёк Юрия Владимировича сошла характерная синева больного диабетом. Леонид Ильич широким, пружинистым шагом отнюдь не старика вышел из охотничьего домика первым и не надевая на себя полупальто и шапки сразу же пошел к «Форду». Громко цыкнув на своего начальника охраны, он сел за руль, завёл двигатель и требовательно махнул сопровождающим рукой, чтобы они пошевеливались. Сергей сел в машину вместе с будущим президентом СССР и спросил:

— Юрий Владимирович, теперь вы верите мне, что мы идём по правильному пути? Мне кажется, да, что там кажется, я в этом уверен, теперь вы можете навсегда забыть о диабете! Юрий Владимирович, временная петля если не снята с моей шеи полностью, то по крайней мере очень сильно ослабла.

Андропов негромко рассмеялся и сказал:

— Да, Сергей, очень похоже на то. Ещё вчера, когда я поговорил с Леонидом Ильичём, уже вечером почувствовал себя гораздо лучше. Ты был прав, нам даден второй шанс. Не знаю уж кто нам его дал, но это действительно так. Теперь Леонид Ильич всех, кто не поддержит нашего нового курса, в бараний рог скрутит и ты сможешь спокойно заняться своей работой.

Сергей тоже облегчённо рассмеялся и воскликнул: