Читаем Три Лжедмитрия полностью

Накануне опричнины царь Иван велел вставить в летопись свои речи к думе, записанные им по памяти. Тяжело больной государь будто бы обратился к верным людям с такими словами: «…чего испужалися? али чаете бояре вас пощадят? вы от бояр первыя мертвецы будете!., не дайте боярам сына моего извести».

Страх перед боярской крамолой обуревал также и мнимого сына Грозного. В Москве много говорили о том, что прощение Шуйскому выхлопотали вдова Грозного, братья Бучинские и другие польские советники «Дмитрия». Молва лишь отчасти соответствовала действительности.

Сохранилось тайное письмо главы Канцелярии Яна Бучинского к царю. Советник напомнил самодержцу недавний разговор: «Коли яз бил челом вашей царской милости о Шуйских, чтоб их не выпущал и не высвобождал, потому как их выпустить, и от них будет страх… и вы мне то отказали, что наперед всего Богу ты обещал того ся беречи, чтоб ни одной хрестьянской крови не пролилося».

Будучи личным другом самозванца, Бучинский объяснялся с полной откровенностью. Он решительно противился освобождению Шуйских по той причине, что «от них будет страх».

Лжедмитрий I сделал все, чтобы покончить с могуществом Шуйских. Обладая развитой интуицией и чувствуя страх, самозванец по собственной воле никогда бы не вернул опальных из ссылки, если бы в дело не вмешались влиятельные лица. Современники указывали на Марфу Нагую. Отрепьев понимал, сколь опасна для него любая размолвка, а тем более раздор с названой матерью.

Отрепьев не только простил Шуйского, но и сосватал ему свойственницу Нагих, назначив свадьбу через месяц после своей. Боярин получил из рук Лжедмитрия, кроме своих старых вотчин, и волость Чаронду, ранее принадлежавшую Д.И. Годунову. Родство с Шуйскими отвечало честолюбивым устремлениям Марфы.

Марфа должна была заплатить высокую цену за помощь бояр в деле с могилой сына в Угличе. Бояре использовали авторитет ее имени, чтобы скомпрометировать самозваного царя в глазах короля. События развернулись одновременно или вскоре после освобождения из тюрьмы Шуйских.

Польский гетман Жолкевский сообщил в своих записках, что Марфа Нагая через некого шведа подала королю весть о самозванстве царя. Можно установить имя шведа, исполнившего поручение Марфы и ее единомышленников. Им был Петр Петрей. Бояре выбрали его потому, что Петрей был лично известен Сигизмунду III и к тому же находился на царской службе в Москве. При свидании с Сигизмундом III Петрей заявил, что Лжедмитрий «не тот, за кого себя выдает», и привел факты, доказывавшие самозванство царя. Швед рассказал королю о признании царицы Марфы, а также сослался на мнение посла Гонсевского, только что вернувшегося из Москвы и «имевшего такие же правдивые и достоверные сведения о Гришке, как и сам Петрей».

Разговор двух шведов был коротким. Выслушав гонца, король молча вышел из комнаты. Вскоре он через канцлера Льва Сапегу приказал Петрею, если ему дорога жизнь, помалкивать.

Петрей получил аудиенцию в первых числах декабря 1605 г., когда король праздновал свадьбу с Констанцией. Сам Сигизмунд подтвердил, что именно в дни свадьбы московские бояре вступили с ним в переговоры насчет свержения Отрепьева.

Невозможно усомниться в том, что Нагая ничего не предпринимала без ведома братьев. У них она искала помощь в первую очередь, когда предприняла отчаянные попытки спасти могилу сына. Нагие занимали особое место в думе. В списке «сената» Лжедмитрия значились конюший великий Михаил Федорович Нагой и четверо бояр Нагих.

Шуйские попали в самую гущу заговора. Князь Василий не только присоединился к заговорщикам, установившим тайные контакты с Марфой Нагой, но и возглавил дело. Шуйский стяжал славу мученика, борца против зловредного еретика. Будучи мастером интриг, он постарался ускорить развязку.

Союз Нагих и Шуйских имел давнюю историю. В правление Бориса Годунова они объединились, чтобы отстранить от власти правителя. Однако ситуация изменилась. Нагие были безмерно возвышены «вором» и не желали его гибели. Заговорщики Шуйские и Голицыны не имели оснований посвящать Нагих во все свои планы.

Вскоре после шведа Петрея в Краков прибыл царский гонец Иван Безобразов. Он должен был вручить Сигизмунду III грамоты московского царя. Кроме официального поручения, ему предстояло выполнить секретное задание, которое он получил от бояр, тайных врагов Лжедмитрия. Любая огласка могла привести на эшафот и гонца, и его покровителей.