Читаем Три лица Януса полностью

Через два дня Август Гайлитис, он же обер-лейтенант Карл Шлоссман, ходил по перерезанным баррикадами улицам Кенигсберга.

Багровый от обильного количества алкоголя, выпитого за столом, в расстегнутом мундире, Гельмут обнимал за талию хорошенькую Лизхен, подругу Ирмы. А Ирма несколько презрительно посматривала на оберштурмфюрера: она терпеть не могла эсэсовцев, и Дитриха в особенности.

Вернер фон Шлиден довольно улыбался: вечер получился отличный. Стол был отменный, напитков достаточно, а сделать это в осажденном Кенигсберге не так-то просто. И Лизхен с Гельмутом быстро нашли общий язык.

Вскоре после того как пришел Дитрих, Ирма вышла на кухню. За нею следом — майор.

— Что у тебя общего с этим мерзавцем? — спросила она зло, швыряя тарелки с закуской на поднос.

— Ирма, дорогая, ведь мы договорились с тобой. Ты ведь знала, что будет именно Гельмут. Так надо, пойми меня. Бери пример с Лизхен. Она просто расцвела при виде такого бравого молодца.

— Лизхен — курица. Может быть, и мне строить ему глазки, да?

— Перестань. Ты хозяйка в этом доме, и веди себя как хозяйка

Вернер обнял Ирму и притянул к себе.

— Ты у меня хорошая, — сказал он. — Знаешь, не всегда приходится делать то, что нравится… Я очень устал сегодня, очень устал, маленькая. Пойдем к ним…

За столом много пили, ели, потом танцевали. Снова пили, хором пели "Стражу на Рейне", "Хорста Весселя". Гельмут заверял дам, что третий рейх бессмертен и немцы все равно свернут шею большевикам, рассказывал, как он расстреливает дезертиров, приглашал принять участие в казнях, обещая приготовить для прелестных фрейлейн парочку паршивых трусов.

Они пили, танцевали и пели, а в нескольких километрах от города русские батареи занимали огневые позиции.

Бутылки, стоявшие на столе, опустели. Вернер поднялся и прошел на кухню, чтобы откупорить новые.

Вслед за ним в кухню ввалился Гельмут фон Дитрих. Пошатываясь, он подошел к окну и отдернул штору.

— Что ты делаешь?! Свет!

Гельмут махнул рукой. Майор щелкнул выключателем и встал рядом у окна. Оберштурмфюрер прижался к стеклу лбом и смотрел в безглазую ночь, где были дождь и искалеченный город.

— Что с тобой? — сказал Вернер. — Тебе плохо?

— Плохо, очень плохо, мой друг, — тихо сказал Гельмут. — Там, перед ними, я храбрился, а на душе у меня… — Он недоговорил.

Вернер обнял его за плечи:

— Перестань. Будь мужчиной, Гельмут! Не все еще потеряно.

— Не все, это верно. Но из этого города мы уйдем. А я ведь родился здесь, Вернер… — Дитрих сжал кулаки. — Но он им не достанется тоже!

Гельмут схватил открытую майором бутылку и стал жадно глотать из горлышка. Потом с силой поставил бутылку на стол и отер губы обшлагом мундира.

— Пусть, — крикнул он, — пусть приходят! Пусть приходят — и костер пожрет их вместе с тем, что мы здесь оставим!

— Костер? — спросил Вернер фон Шлиден.

Йозеф Брандт, специалист по хитроумным устройствам, запирающим банковские сейфы, вышел из социал-демократической партии до прихода Гитлера к власти. Он повздорил с секретарем кенигсбергского комитета, уличив его в неблаговидных поступках, а швырнул на стол партийный билет.

Но скорее не выход из партии спас механика от концентрационного лагеря. Новые власти тоже любили хитроумные устройства, у них были сейфы, которые хотелось закрыть понадежнее. Он избежал мобилизации в армию, потом и возраст вышел, но вот когда русские встали у стен Кенигсберга, в фольксштурмовцы старый Йозеф Брандт все-таки угодил.

Две недели назад Йозефа Брандта забрали в гестапо прямо с поста, где стоял он вдвоем с пятнадцатилетним Гансом Крамером, щуплым пареньком,членом "Гитлерюгенда". Йозеф Брандт зябко поеживался на холодном весеннем ветру, мурлыкая под нос мелодию неизвестно кем сочиненной крамольной песенки про "новое оружие", которую втихомолку распевали солдаты "желудочных батальонов" — престарелые вояки из фольксштурма: "Вир альте Аффен зинд нойе Ваффен"[10].

Когда рядом остановился черный "вандерер" и из кабины вылезли эсэсовцы с фельдфебелем, показавшим рукою на Брандта, старик подумал, что гестаповцы, наверно, читают мысли на расстоянии и знают, какую песню он распевал втихомолку на посту.

Первым вылез и подошел к солдатам оберштурмфюрер. Это был Гельмут фон Дитрих. Он спросил, действительно ли старик является Йозефом Брандтом, механиком, специалистом по сейфам. Получив утвердительный ответ, офицер отрывисто бросил:

— Поедете с нами!