Читаем Три лица Януса полностью

— А надо ли, дорогой Фридрих? — улыбнулся фон Шлиден. — Не такая уж я примечательная личность, чтоб ломать над этим голову.

"Что это он? — подумал гауптман. — Или я был где-то неосторожен?.."

— Налейте еще, — сказал Фридрих.

— Вам — с удовольствием, а я воздержусь, если мы хотим целыми вернуться в Кенигсберг, — ответил фон Шлиден.

— Как хотите, а я выпью. Что же касается моей шкуры, то она уже вряд ли кому пригодится. Мне — тем более… Кому мы теперь нужны, Вернер?

"Запутался, парень, — подумал фон Шлиден. — Теперь ты, кажется, созрел для серьезного разговора. Но начинать его следует не сегодня и не вдруг. Подожду до приезда в Кенигсберг. Кажется, из Герлаха кое-что может получиться…"

Он понимал, что практической пользы от Фридриха, рядового штабиста, будет немного, но его соображения по поводу этого человека не исчерпывались только желанием использовать обер-лейтенанта в своих делах. Вернеру нравился Герлах, его острый, не желающий мириться с обыденным и привычным ум, доброе сердце и тщетные попытки вырваться из круга, в котором Герлаху надлежало пребывать с рождения. Но для себя Вернер еще не решил главную задачу. Он не мог с полной уверенностью утверждать, что духовный портрет Герлаха, написанный им, соответствует истинному внутреннему облику обер-лейтенанта.

"Подождем еще немного, — подумал Вернер. — Все это не так просто".

Неслышно упал ком снега, и зеленая лапа ели выпрямилась и задрожала.

— Вот так бы сбросить с себя то, что носишь на сердце, — задумчиво произнес Фридрих фон Герлах.

Цюрих, крупнейший город Швейцарии, разбросал свои кварталы на берегу одноименного озера, у истока реки Лиммат.

Немало достопримечательностей в Цюрихе, но все-таки туристы посещают его реже, нежели Женеву или Люцерн. А сейчас, в годы войны, о туристах и думать не приходится.

Но владельцы отелей нимало не огорчены этим обстоятельством. В их карманы по-прежнему поступает валюта. Идет она из кошельков богатых эмигрантов неарийского происхождения, бежавших от нацистского режима, неплохо платят и сами гитлеровцы, их агенты наводнили город. В последнее время все чаще и чаще появляются в Цюрихе знающие себе цену джентльмены из-за океана. А эти уж совсем платежеспособны.

Элвис Холидей, которого портье отеля записал под именем Рибейро де Сантос, медленно шел по улицам Цюриха, направляясь к месту встречи с одним из агентов германской службы безопасности. Через этого человека обе разведки — и ведомство Генриха Гиммлера, и ведомство Уильяма Донована через свою швейцарскую резидентуру, обосновавшуюся в Берне и возглавляемую Алленом Даллесом, — осуществляли контакты.

Мнимый бразильский скотопромышленник обогнул новое здание Цюрихского университета и сразу увидел мордастого мужчину в тирольской шляпе и в коротком кожаном пальто с шалевым воротником вязаной шерсти.

Очевидно, он знал Элвиса по фотографиям. Едва тот вступил на мостовую, намереваясь пересечь ее и подойти к машине, стоявшей у обочины, толстяк вынул сигарету изо рта, щелчком отбросил ее в сторону, открыл дверцу машины и неторопливо сел за руль.

Мельком взглянув на номер машины, Холидей обошел ее сзади и остановился. Водитель не повернул головы.

— На озере сегодня волны, — сказал Холидей негромко по-немецки.

— Я люблю жареную форель, — последовал ответ на французском языке. — И садитесь быстрее. Вы опоздали на пятнадцать минут.

— На тринадцать, мсье Жозеф, — перешел на французский Холидей. Надеюсь, проверка закончена и мы действительно можем ехать?

— На чьем языке будем говорить? — осведомился толстяк, включая зажигание.

— Ну, поскольку мы с вами на севере Швейцарии, где говорят в основном по-немецки, нам ничего другого не остается, как перейти на этот язык, ответил Элвис. — И это будет выглядеть-как дань уважения по отношению к немецкому большинству кантона Цюрих!

— Вы правы, — усмехнулся водитель. — Итак, едем к озеру. Надо посмотреть, действительно ли там большие волны…

Они на большой скорости миновали новые кварталы Цюриха, застроенные многоэтажными и башенного типа домами, повертелись, меняя направление и возвращаясь на те улицы, где только что побывали, выехали в предместье и повернули наконец к озеру.

— Мы должны были ехать в Веденсвиль, — сказал Холидей, когда Жозеф остановил машину на высоком берегу озера и, пятясь, зажал ее в боковой проезд.

— Да, но планы изменились. Поговорим здесь. — Он сидел, не снимая с руля рук в кожаных перчатках. — Определенные круги, для связи с которыми вы прибыли сюда, сеньор де Сантос, поручили мне сообщить, что там… — При этих словах он поднял глаза к брезентовому тенту машины, и вся его физиономия выразила глубочайшее почтение к тем самым "определенным кругам". — Там принято решение согласиться с вашими предложениями. И чем скорее мы договоримся о конкретных деталях, тем лучше.

— Почему так поспешно? Еще вчера вы были склонны затягивать переговоры, стараясь выиграть время, а сегодня… Или русские действительно дали вам добрый пинок на Востоке?

— Вы уже знаете? — зло глянул на Элвиса Жозеф.