Читаем Три краба полностью

– По-видимому, – согласилась Юри и добавила, взглянув на часы: – Мне надо идти.

– К мужу?

– Кажется, да…

Юри пошла; она чувствовала, что мужчина идет за ней, но ей было лень его отогнать.

В пятницу вечером в парке было многолюдно. Юри бездумно смотрела на двух подростков, громко визжавших в огромном крутящемся стакане. Они тесно прижались друг к другу. Мини-юбка девушки задралась, волосы обвили руку юноши. Этот аттракцион назывался «Приглашение на безумный чай». Звучала цирковая музыка. Пахло гамбургскими бифштексами. Юри направилась к ракетам. Когда-то давным-давно они с Такэси мечтали покататься на таких вот ракетах. Было это в Токио, еще до их свадьбы. Они встретились и пошли в парк «Горакуэн». К аттракциону стояла длиннющая очередь, они встали, постояли немного, но у них не хватило терпения дождаться… Вход на монорельсовую дорогу находился рядом с ракетным аттракционом. Вагоны сияли в ярком фиолетовом свете. Юри посмотрела на мужчин и женщин, с криком и визгом взлетавших в ракетах. В такой поздний час детей в парке уже не было. Взять билет, что ли, подумала Юри.

– Прокатимся на ракете? – предложил розовый.

Юри кивнула. Она не привыкла к таким мужчинам, которые оказывались рядом тогда, когда меньше всего о них думаешь.

Протягивая Юри билет, он обнял ее за плечи.

– Я боюсь. Вдруг не выдержу, – сказала Юри.

– Ты когда-нибудь каталась? – спросил он. Теперь он был в пиджаке.

– Н-нет… – покачала головой Юри.

– Ничего, ты держись за меня.

И Юри снова вспомнила парк «Горакуэн», длинную очередь. Тогда они с Такэси так и не покатались.

«Да ну их, эти ракеты! Мы тут целый час прождем!» – сказала тогда Юри. Глаза Такэси затуманились от огорчения. Потом потемнели, когда она сказала, что ей может стать плохо. А потом стали очень мягкими и нежными, когда она сказала, что боится… И она вдруг почувствовала усталость, оттого что так чутко реагировала на незначительные изменения во взгляде мужчины. Сейчас у нее не возникло ни малейшего желания взглянуть в глаза розового. Она молча пропустила мимо ушей поток его слов.

– До чего же интересно, а? Самое интересное, что совершенно не знаешь, как все будет, – сказал розовый, крепче обнимая ее плечи.

Раздался свисток, и ракетолет тронулся. Сначала не очень быстро, но вдруг рванулся вверх по отвесному склону, рухнул в пропасть и снова взмыл, да так высоко и с такой скоростью, что казалось, вот-вот столкнется с ракетолетом, несшимся навстречу. Потом, не снижая скорости, развернулся на крутом вираже и снова вылетел на прямую. Удивительно, как я не вылетела наружу, подумала Юри. Розовый крепко держал Юри, его пальцы впились в ее талию. Она всей тяжестью тела навалилась на мужчину и не могла шевельнуться, когда ее швыряло из стороны в сторону. Перед глазами плясала черно-фиолетовая ночь, далекие городские огни кружились звездным вихрем. Юри иногда тихо вздыхала, но ни веселья, ни страха, чтобы завизжать, не испытывала. Ей вдруг показалось, что она так же одинока, как кошка, которую крутят за хвост. Розовый не выпускал ее из объятий. Когда ракетолет остановился, Юри полулежала, уткнувшись лицом в грудь мужчины. Он поднял ее, поставил на ноги, заглянул в лицо.

– Ну как? Жива?

Она бессильно кивнула и вышла из ракетолета.

Ночной воздух был чистым и холодным. Мужчина остановился, закурил сигарету.

– Тебе, верно, неважно было. Ты сникла, как мертвая птичка.

Высокий, слегка сутуловатый, он наклонился и снова заглянул ей в лицо.

– Покатаемся еще на чем-нибудь?

Юри покачала головой.

– Может, поужинаем?

Юри покачала головой.

– Ну тогда выпьем? Юри покачала головой.

– Сигарету дать? Юри покачала головой.

– Есть не хочешь, выпить не хочешь, закурить не хочешь… Чудная!.. Чего же ты хочешь? Может, пойдем потанцуем.

– А какой танец? – спросила Юри.

– Рок «Гоу-гоу».

– Это я не умею. Я ведь не молоденькая уже и не увлекаюсь модными танцами.

– Медленные любишь? У меня, пожалуй, получится – шаг вперед, шаг в сторону, и все дела… Ладно, пошли танцевать.

– Не знаю…

Юри задумалась. Машинально сделала несколько шагов. Розовый взял ее за руку, и они пошли к фонтану. Струя воды в голубом освещении сверкала как фейерверк. На каменной скамье под огромным вязом лежал забытый кем-то носовой платок.

– Ну так пойдем танцевать?

– Не знаю…

Юри села прямо на носовой платок. Играла музыка, кажется Дебюсси. Где-то неподалеку от фонтана были динамики.

– Это Бетховен, что ли? – спросил розовый.

– Гм… – Юри пристально смотрела на крупные жемчужные брызги. – Наверно…

Из здания оперы вышло человек десять. Все в вечерних туалетах. Спектакль еще не мог кончиться в этот час, очевидно был антракт. Мужчины в черных костюмах, склоняясь над обналиченными плечами дам, что-то шептали.

– Что, концерт какой-нибудь был? – спросил розовый.

– Наверно…

– Музыку я люблю только джазовую. В другой плохо разбираюсь. А оперу терпеть не могу. Как услышу всякие там арии, у меня даже в горле першить начинает. И зевота такая, просто сил нет удержаться.

– От оперы иногда устает голова, – сказала Юри.

– Пошли танцевать!